Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

фарфоровые супницы с дымящимся крем-супом, серебряные блюда с рыбой и мясом, корзиночки с свежеиспечённым хлебом — всё это выглядело так аппетитно, что у меня слюнки потекли. В центре стола возвышалась огромная ваза с живыми цветами, источающими тонкий аромат. Свечи в тяжёлых подсвечниках мягко мерцали, отражаясь в полированной поверхности стола и создавая уютный полумрак.

Герцог Каин Блад восседал во главе стола. Величественный, как скала, он одним своим видом задавал тон всему обеду. Чёрный костюм идеально сидел на его широких плечах, седина на висках благородно поблёскивала в свете свечей, а алые глаза смотрели на мир с холодным спокойствием человека, который видел слишком много, чтобы чему-то удивляться.

Рядом с ним — Лана. Она сияла. Буквально светилась изнутри. Белоснежные волосы рассыпались по плечам, на губах играла лёгкая улыбка, и даже строгое платье не могло скрыть её расслабленности. Сегодня она была не просто хозяйкой — она была счастливой женщиной, и это делало её невероятно красивой.

Я сидел рядом с Марией. Она только что прибыла и всё ещё не могла наглядеться на меня. Её зеленые глаза то и дело встречались с моими, и в них было столько тепла, что я готов был раствориться в этом взгляде. Волосы, заплетённые в аккуратную косу, выбились после дороги, но это делало её только милее. На ней было простое дорожное платье, но даже в нём она выглядела как королева. А переодеваться, Мария явно не торопилась.

Малина устроилась напротив. С самым мрачным видом, какой только можно представить. Только холод, обида и, кажется, голод. Как у хищника, который смотрит на добычу, но пока не решается напасть. Она молчала. И, кажется, собиралась молчать весь обед.

Слуги суетились вокруг Марии с особым усердием. Ей пододвигали самые лучшие блюда, наливали вино в самый красивый бокал, поправляли салфетки и приборами звенели так, что у меня уши закладывало.

— Ещё форели, госпожа? — шептал дворецкий, склоняясь над Марией с таким подобострастием, будто перед ним была сама богиня.

— Нет, благодарю, — вежливо отвечала она, но даже не смотрела на него. Её взгляд был прикован ко мне. И в этом взгляде было столько нежности, что я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

— Может, попробуете этот соус? — не унимался дворецкий, пододвигая серебряный соусник. — Его готовил наш повар по особому рецепту, доставшемуся ещё от прабабки герцога…

— Потом, — Мария мягко, но твёрдо отстранила его руку с соусником и взяла меня за руку под столом. Её пальцы переплелись с моими, и она улыбнулась — той самой тёплой, родной улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось. — Я лучше с ним пообщаюсь.

Слуга понял намёк и отступил, но я успел заметить, как он обменялся взглядами с другими слугами у стены. Переглядывались, перешёптывались. Ещё бы — такое событие: принцесса империи приехала, а смотрит только на обычного графа.

— Как доехала? — спросила Лана через стол. В её голосе не было ревности — только искренняя забота. Она смотрела на Марию как на подругу, как на сестру, и от этого на душе становилось тепло.

— Хорошо, — ответила Мария, чуть сжимая мою руку. — Дороги чистые, магические станции работают без сбоев. Даже не замёрзла. Погода сегодня удивительно мягкая.

— Это магия, — усмехнулась Лана. — Отец распорядился, чтобы к твоему приезду всё было идеально. Даже погоду подкорректировал.

Герцог Каин, услышав это, чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Только хмыкнул довольно.

— А мы тут с утра на ушах стоим, — продолжила Лана, отпивая вино. — Весь дом вверх дном. Ты бы видела, что тут творилось пару часов назад — слуги носились как угорелые, люстры мыли, полы драили, салфетки раскладывали особым способом.

— Острым углом к тарелке, — вставил я, и Лана прыснула.

— Ты запомнил? — удивилась она.

— Мне этот слуга полчаса мозг выносил, — признался я. — Теперь я знаю о салфетках больше, чем о магии. Все даже забыли, что я тоже аристократ.

Мария засмеялась — тихо, мелодично, и от этого смеха у меня сердце зашлось.

— Ой, а можно я не буду присутствовать на официальной части? — она скорчила умоляющую рожицу, глядя то на Лану, то на герцога. — Я лучше с Робертом погуляю. Покажете мне поместье? Говорят, у вас тут лабиринт есть, и сад, и всякие тайные места.

— Посмотрим, — загадочно ответила Лана, и они с Марией переглянулись с таким видом, будто что-то задумали. Я даже не стал спрашивать что — всё равно не скажут.

Герцог Каин, до этого молча изучавший меня взглядом, вдруг заговорил. Его голос — низкий, с хрипотцой — прозвучал неожиданно громко в тишине столовой.

— Граф Арканакс, — обратился он ко мне, и я внутренне подобрался. — Как Вам наша погода? Не слишком холодно для южанина?

Я чуть не поперхнулся вином. Южанин? Я? Впрочем, для них я, наверное, действительно с юга. Или они просто не знают, откуда я на самом деле.

— Нормально, — ответил я, стараясь говорить уверенно и не выдать своего замешательства. — Магия Бладов создаёт комфортный микроклимат. Почти как дома. Спасибо за заботу.

— Да, магия — наше всё, — кивнул герцог, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Без неё мы бы тут давно замёрзли. Но мы, Блады, привыкли к холоду. Он в нашей крови.

Он перевёл взгляд на Малину, и выражение его лица изменилось — стало строже, требовательнее.

— Малина, почему молчишь? — спросил он. — Скажи что-нибудь. Ты весь обед сидишь как статуя.

Малина подняла на него свои алые глаза. В них плескалась такая буря эмоций — обида, злость, голод, любопытство, — что мне стало не по себе. Она смотрела так, будто хотела что-то сказать, но не могла. Или не решалась.

Она перевела взгляд на меня. Потом на Марию. Потом снова на меня. В этом взгляде читалось что-то такое… собственническое, что ли. Будто я был игрушкой, которую у неё отобрали.

Но она ничего не сказала. Только покачала головой и снова уставилась в тарелку, ковыряя вилкой рыбу.

Герцог вздохнул, но настаивать не стал. Видимо, привык.

Разговор за столом лился плавно, как горная река. Лана рассказывала о предстоящем приёме — кто приедет, какие блюда подадут, какую программу подготовили. Герцог вставлял комментарии о политической ситуации — кто с кем дружит, кто с кем враждует,