Маскарад Мормо - Мария Понизовская

сбежать с ним на Девятое кольцо – Светозар бы точно этого не оценил. Но проблема была в том, что она не имела понятия, как остановить Лисовых. Как заставить их отозвать иск. Елена даже подумывала поговорить с Ладой. Прежде чем с горечью осознала, что сестра не сможет помочь. Не захочет. И побоится, наверняка. То, какой Лада стала после замужества, угнетало. Она редко приходила домой. «Это больше не её дом», – всё время напоминала Елена себе. Лада почти их не навещала, а ещё она слушалась своего мужа. И они пересекались – видят предки – лишь в женском круге. Никогда не оставались наедине. Это беспокоило Солнцеву так сильно, что она даже перестала думать о Поверхности. О своей мести, о «Мормо» и вообще обо всём, что там происходило. Сейчас, почти полмесяца спустя, как она вернулась, всё это казалось неправдой. Сном. Елена время от времени даже переставала чувствовать себя собой – тем могущественным палачом, сеющим справедливость в Верхнем городе. Шпионкой, шаг за шагом подкрадывающейся к тайне жуткой ложи детоубийц. Она молча сидела за столом с дедом и отцом, не выходила из комнаты лишний раз, позволила принудить себя пойти в «Веди». Не говорила о Солнцеве-младшем, ни с кем не пререкалась. Была Солнцевой. Не Еленой.

Не Лариной.

Она зачерпнула новую ложку каши.

Мысли об Опричниках и Диле не покинули её совсем. Хотя тревога и притупилась, заслонённая переживаниями о судьбе Котовых, о мести Лисова, о беременности старшей сестры и о том, почему с каждым днём собственный город кажется ей всё более пугающим. Всё более чужим. О том, почему она теряет себя – так последовательно, день за днём.

Она окинула столовую злобным взглядом.

Дед читал газету, отец размешивал масло в каше. Мать… Мама поглощала ужин изящно и неспешно, как делала абсолютно всегда. Взгляд блуждал по обеденному залу, ни на чём особенно не задерживаясь. Дара бесшумной тенью скользила между стульями, подправляя заговоры на самобранной скатерти и незаметно уничтожая любые следы вина, мясного сока и соуса на салфетках.

– У Лисовых будет ужин нынче в пятницу, – дед сложил газету. – Татимир пригласил нас всех.

Елена стиснула зубы.

– Радостный повод? – любезно уточнил отец.

На прошлой неделе приём так и не состоялся. В тот вечер отец был слишком занят тем, что наказывал Елену. Они, вероятно, как-то объяснили это Лисовым. Ведь Лада тогда тоже была дома. «Это больше не её дом», – пронеслось в голове.

Елена только надеялась, что никто не рассказал этой проклятой семье про «нежелательные артефакты». Хотя Лада… Лада могла. Ведь её муж…

– Окончание судебной волокиты, – откликнулся дед. – И Лада.

Елена сжала бокал так сильно, что он грозился треснуть. Снова зашуршала газета. И Елена рискнула бросить взгляд на главу семьи. Но тот не погрузился опять в чтение, нет. Смотрел поверх разворота на Веселину.

– Все должны быть, – на его губах заиграла прохладная улыбка. – Домашние хлопоты подождут.

Когда Елена покинула обеденный зал, ступая по анфиладе с такой прямой спиной, будто проглотила палку, то затылком чувствовала провожающие взгляды отца и деда. Ей стоило огромных усилий пройти оранжерею, глядя чётко перед собой. С каждым шагом она ощущала, как её изнутри пожирает гнев. Ярость. «Окончание судебной волокиты», – передразнила она про себя. Лисовы были так уверены, что это дело закончится быстро и без хлопот, что ей хотелось кричать. Конечно, именно так всё и будет. Эта отвратительная, слишком влиятельная семья…

«Их нужно остановить в конце концов, Мирослав!» – Разве она не сама заявила об этом Котову сегодня днём?

Лисовых необходимо было остановить. Но Девятое кольцо… Чёрт подери, решиться выйти на Поверхность было легче! Там у Крипты хотя бы нет повсюду глаз.

«Это касалось семьи, – невольно поняла она. – Я пошла, потому что это личное».

Котовы не были семьёй.

Поднявшись по кручёной лестнице на второй этаж, Елена изо всех сил старалась игнорировать глаза, таращившиеся на неё с цветочных обоев. Она ускорила шаг, желая как можно быстрее оказаться в безопасности, за тяжёлой дверью собственной спальни. Её трясло. На глаза наворачивались слёзы бессильной злости. Но когда она проходила между комнатами Лады с одной стороны и Солнцева-младшего – с другой, резко остановилась.

Елена прислушалась к звукам с нижнего этажа. Если хорошенько сосредоточиться, отсюда всегда можно было уловить, кто и чем занимается.

Все ещё были в обеденном зале. Хорошо. Она в нерешительности посмотрела на дверь по левую руку от себя – теперь практически незаметную, заклеенную теми же обоями, что и стены коридора. Только едва различимые щели, очерчивающие её периметр, да подмигивающая в свете факелов латунная ручка давали понять, что эта комната всё ещё существует.

«Какого же чёрта?» – она снова разозлилась.

И вытянула руку. Пальцы коснулись шершавых обоев. Сквозь них прощупывался рельеф декоративных планок на двери – такие были у всех здесь.

«Они заклеили твою дверь, – с горечью подумала она. – Я их ненавижу».

Комната её младшего брата. Сюда давно было запрещено заходить. Она застыла в секундном смятении, потому что так и не была здесь ни разу с тех пор, как… Она страшилась и просто не смела переступать этот порог.

Елена резко подалась вперёд и толкнула дверь. Та не была заперта. Петли не издали ни звука. Жёлтая световая дорожка, падающая от бра в коридоре, скользнула на белый паркет запретной комнаты. Покинутой, будто сотканной из теней, призрачной и…

«Нет…» – пальцы вцепились в косяк.

Тоненький росток надежды, проклюнувшийся где-то глубоко внутри, истлел в одно мгновение.

Пустая.

У Елены на глаза снова навернулись слёзы.

Пустая! Безликая спальня мёртвого младшего брата была совершенно пуста. Елена прислонилась к раме дверного проёма, потому что колени почти подогнулись.

Ничего. Ни кровати, ни стола, ни книжных полок. Здесь не было даже занавесок. Елена прижала к губам дрожащую ладонь. Только бы не закричать.

Это было ожидаемо. Конечно. Они избавились от всех его вещей. Это ведь так логично, так правильно. Уничтожить любые намёки на то, что он вообще когда-то жил здесь. Маме лишь каким-то чудом удалось сохранить древесный гриб.

Представшее взору зрелище не должно было так поразить Елену. И всё же оно её почти уничтожило. Внутри сделалось практически так же пусто.

«Почему?»

Елена отступила. В окно спальни таращилась часовая башня. Елена невольно уставилась на него в ответ. И, сжав кулаки, попятилась обратно в коридор. Огромный мир подземного города вдруг сузился до одного этого места. До пустой комнаты, исполосованной перекрёстным светом, падающим от окна и из-за Елениной спины.

«Просто перестань спрашивать», – так сказал отец.