Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– Ты пойдёшь. – Мирослав всё гнул свою линию. – Вы с Лялей в одном женском круге. Не говоря уже о клятве.

Словно в ответ на его слова, Елена вдруг ощутила эфемерную, но тянущую и неприятную боль где-то в глубине грудной клетки.

«Чёртов ты…»

Котов смотрел на неё своими пустыми огромными глазами и ничего не говорил. По лицу было непонятно, о чём он думал. Но Елена… Елена за свою жизнь так часто общалась слишком с малым количеством людей. А потому быстро привыкла схватывать и подмечать незаметные детальки, проливающую свет на истинную картину. А может, это просто врождённая способность. «Чуйка». Мирослав не бездумно пялился, он её изучал.

– Ты п-просто меня проверял, да? – без особого интереса спросила она, словно пытаясь призвать морок. И снова тщетно.

– Не тебя, действие клятвы, – охотно откликнулся Котов. – Ты что-то почувствовала?

– Нет, – нарочито мягко сообщила Елена.

– Любопытно.

Он вдруг подался вперёд, поднёс руку ко рту и укусил собственный большой палец. Сильно. Елену передёрнуло.

– Но я всё равно собираюсь сегодня на Девятое кольцо. – Мирослав вынул изо рта палец, и Елена поморщилась, замечая, как капля крови срывается с его нижней губы. – Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.

– За-зачем тебе туда вообще п-понадобилось?

– Мне нужно спасти «Артефакторию».

Елена недоверчиво на него посмотрела. Котов пялился на неё так, будто это всё объясняло. Будто между Девятым кольцом и судебными тяжбами была очевидная связь. Но её не было.

– Мне… жаль, – осторожно повторила она.

– Ты поможешь всё исправить, если пойдёшь, – воодушевлённо сказал Мирослав.

Она только вскинула брови. Вероятно, её слова для него прозвучали как-то иначе. Вероятно, он подумал, что сожаление означает согласие. Потому что именно так он и выглядел – обрадованным. Вот только она не собиралась никуда идти. Разве она уже не прошлась по краю? Отец ей не доверял. Дед следил. Девятое кольцо – не прогулка по рыночной площади. Ей не следовало лезть во всё это. По крайней мере, не так скоро после обнаруженного в купели тайника.

Котов вдруг зашептал слова заговора, и Елена перевела взгляд на своё израненное плечо. Осколки, изрешетившие всё левую часть тела, мгновение сопротивлялись, прежде чем раствориться в воздухе. Она, конечно, всё ещё их чувствовала – ставшие невидимыми, они не пропали совсем.

– Спасибо, – немного неловко отозвалась Елена. Котов снова помог ей.

– Пожалуйста. – Мирослав кивнул, засовывая руку с обкусанным пальцем в карман, даже не потрудившись залечить ранку. – Встретимся у торговой галереи.

Елена тяжело вздохнула, поднимаясь на ноги. Ей было немного интересно, почему братец лавочницы вместо того, чтобы постоянно кусать себя, не может использовать чёртову иголку. Как все нормальные люди.

– Нет, Ми-мирослав, – решительно сказала она. – Я не могу. Не с-сейчас.

– Почему? Ты не хочешь помогать?

– Я не хо-хочу нарываться, – мягко объяснила она. – Дай м-мне время. Они должны снова начать мне до-доверять.

– Они никогда не будут тебе доверять. – Его лицо вдруг стало серьёзным. Это выглядело почти непривычно. – Не после книг. К тому же ты женщина. Женщины всегда делают глупости.

Елена неопределённо хмыкнула, не собираясь никак комментировать последнее заявление.

– Ты должна мне помочь. – Его лицо вдруг стало серьёзным. – Я не прошу денег. Просто составь мне компанию. Я не справлюсь один.

Елена неопределённо хмыкнула. С деньгами было бы и то проще. Но у неё не было доступа к семейным богатствам.

Она оглядела свои одежды. Чистые, целые. Ни следа нападения. У Котова получались отличные мороки. Да и вообще много что хорошо получалось. Тем непонятнее была его позиция относительно лисовских издевательств.

– Я не могу, – твёрдо сказала она. – Извини. П-подожди хотя бы пару месяцев.

– У меня нет пары месяцев.

Тянущее чувство в груди вернулось. Неприятное, но терпимое. Елена не собиралась поддаваться.

– Ты убила троих, – сказал Котов без всякого выражения на лице. – Но продолжаешь бояться собственной семьи? Боишься Лисова?

– Разве не ты сам ска-азал, что мы здесь никто? – раздражённо рявкнула Солнцева.

– Мы – никто, – медленно кивнул Мирослав. – Но это не означает, что надо их бояться.

Она непонимающе уставилась на него, не в состоянии придумать ответ. Она, чёрт возьми, не знала, что он хотел этим сказать вообще.

– Я буду ждать тебя у торговой галереи. – Его лицо было пустым, а голос нейтральным. – В час после полуночи.

«Что ж, удачи», – раздражённо подумала она и отвернулась.

– Без допуска никто не может войти на Де-евятый круг, – пробормотала она себе под нос. – Едва ли он у тебя есть.

Но, вероятно, Котов её услышал. Потому что в следующий миг весело сказал:

– Ты такая смешная, Елена, – он и правда тихо рассмеялся. – Говорю же, мы и есть «никто».

Елена не могла пойти. Было ужасно с его стороны – просить о таком. Сейчас, когда отец и дед так злы на неё. Она хотела помочь – видит Крипта. Но если её поймают – на Девятом кольце, да ещё вместе с Котовым – лучше от этого никому не станет. А ему особенно. Это было глупо. Усугублять ситуацию ещё больше.

– Мне по-пора, – неловко сказала Елена, обходя Мирослава. – Ещё раз спасибо.

– Нужно тебя провожать?

Она почувствовала сильный укол вины. Но только ускорила шаг, на миг зажмурившись. Она не должна помогать ему, она просто не может.

– Нет, – отозвалась Елена. – Э-это ведь выход из «Веди», да?

– Да, – сказал он. – Но тебя могут там ждать.

– Дара. – Елена пожала плечами, на миг позабыв об осколках. И зашипела. – Ме-еня там будет ждать Дара.

Она на мгновение прикрыла глаза, смаргивая выступившие слёзы.

– Я всё равно провожу. Не переживай, она не увидит меня.

Она скрипнула зубами, но ничего не ответила. Только молча шагнула к стене.

Елене не нужна была его забота. И сколько бы он ни лебезил, её решение не изменится.

Глава 27

Приданое

Наши дни

Очередной ужин проходил в тишине. Раньше Елена так ненавидела молчание, что едва могла заставить себя есть. Но теперь ей было всё равно. Она медленно опустошала тарелку, не глядя по сторонам. Ей не нужно было смотреть, чтобы знать, кто и чем занят. Отец – ужином, мать – калиновым вином, дед – вечерней газетой. Солнцева перекатывала комочки перловой каши на языке и не думала ни о чём.

В окно своим багряным уродливым циферблатом таращилась часовая башня. До полуночи оставалась пара часов.

Когда она с тихим шипением вынимала осколки из левого бока у себя в комнате днём, то никак не могла перестать размышлять о том, как помочь Мирославу. Кроме как