Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– М? О, это Лестница.

О, она видела. Лестница. Верно. Полотна ступеней, убегающие вверх, и вниз, и в стороны. И огромная пустота между пролётами – настоящая бездна.

– Я не по-понимаю… – Она оглядывалась по сторонам, не в силах поверить в то, что видят её глаза.

– Да, это сложно. – Котов спрыгнул к ней со ступени. – Но добро пожаловать в «Веди». Здесь много такого. Идём, я покажу выход в город.

Но сдвинуться с места было слишком сложно. Лестницы были повсюду, даже на стенах, даже высоко над головой, так, что не было видно и потолка. Перевёрнутые, выдолбленные прямо друг в друге. Они выглядели парадоксально. И так прекрасно. Но ещё более – жутко.

– Идём, – Котов настойчиво потянул её за рукав сорочки. – Хватит глазеть.

Елена позволила ему потащить себя наверх. Но перестать смотреть было выше её сил.

– Как ты… все знают про это место?

– Не знаю, – честно отозвался Мирослав. – Лисов вроде не знает. Я случайно его нашёл. И никого здесь никогда не встречал.

– Случайно?

Она всё ещё не могла даже на миг посмотреть на него. Чёрная пустота, разверзшаяся между ними и параллельными лестничными пролётами, отвлекала внимание.

По шее побежали мурашки. Что же будет, если туда упасть?

– Ага, вроде того. Может, здесь и есть кто-то ещё. Может, каждый видит Лестницу по-своему. Без понятия. Но я как-нибудь её изучу, я…

Елена почти его не слушала. Молча шла наверх… или уже направо? Позволяла Котову увлекать её за собой. И всё таращилась в бездну.

– Т-твоих рук дело? – наконец нарушила она тишину, вспомнив о недавней погоне.

Мирослав посмотрел на неё и часто-часто заморгал. Елена махнула рукой вниз, хотя и не была уже уверена, через какую именно стену сюда попала.

– Ага, – отозвался он. И его щека дёрнулась.

– Но… как?

– Волшба, – он мечтательно улыбнулся. – Я оставил несколько заговоров в коридорах. Проходы пускают только меня. Ну, и тебя теперь.

Елена кивнула. Да, ясно. Что ж, ей повезло. Котов спас её. Снова.

– И что, та-а-ак будет весь г-год? – спросила она, не совсем уверенная, что именно испытывает по этому поводу: то ли тревогу, то ли странную радость.

– Сама виновата, я говорил, что так будет. – Он, очевидно, вспомнил о случившемся в Переходной башне. И она тоже.

– Ой, д-да иди к чёрту.

Она не злилась на него по-настоящему. Слишком выдохлась от бега, да и для обид было довольно поздно. К тому же Котову уже изрядно досталось. А Ирия всё не останавливался. Елена время от времени встречалась с Мирославом в те месяцы, когда тайком выбиралась на Поверхность. И редко когда удавалось застать его без новых синяков или ссадин.

– Ты что, де-дерёшься с ним? – однажды спросила она с неподдельной гордостью в голосе.

– Нет, – пожал плечами Котов. – Я убегаю. Просто иногда это сложно.

Боль постепенно давала о себе знать. Половина тела была изрезана осколками. Елена едва слышно зашипела, попытавшись вытащить особенно крупный из плеча.

– Ты здесь п-прячешься, да? – спросила Солнцева, когда они наконец остановились на одном из пролётов.

Справа была стена – белая и бесконечно высокая. Но на том куске, что был напротив них, едва заметно переливалась вязь криптских букв.

– Да, – отозвался Котов, даже не взглянув на неё.

Он подошёл к стене и ласково погладил рукой заговорённый участок.

– Так не д-должно быть, – с жаром и горечью заявила она. – Мы не должны пря-прятаться!

Котов обернулся. И уставился на неё с тем полоумно-спокойным выражением, которое хоть и стало давно привычным, но не прекратило раздражать Елену.

– Нет, – сказал он. – Мы должны.

– Мы должны дать ему о-отпор! – в сердцах возразила Елена. – Мы…

– Мы – никто, Солнцева, – перебил он её, и его щека снова дёрнулась, напоминая об ужасной несправедливости на ритуале. – Здесь мы никто.

Мирослав опять отвернулся к стене. А Елене не оставалось ничего, кроме как буравить его спину раздражённым взглядом. Она не знала, имел ли он в виду «Веди» или всю Крипту вообще, но это его «никто» в любом случае подняло внутри неё бурю протеста. Почти гнева. И разочарования от мысли, что полоумный дружок, конечно, был прав. Они здесь никто. Она – никто.

«На Поверхности всё было иначе», – с горечью подумала Солнцева.

Одежда Котова выглядела довольно жалко. Особенно со спины. Будто он ещё кое-как пытался придать ей приемлемый вид спереди, а на всё остальное не хватило то ли сил, то ли терпения. То ли ему было плевать, что не исключено. Потому что Котов был полоумным, ей никогда не следовало этого забывать. А уж его семья… Елена отмахнулась от этой мысли. Мирослав не рассказывал ей о дяде, а значит, она не будет касаться этой темы. Даже про себя.

– Ли-лисовы снова подали иск, – наконец заговорила она, пытаясь вернуть к теме. – Их ну-ужно остановить, в конце концов, Мирослав!

Кафтан Котова местами кое-как заштопан, местами – чем-то вымазан, местами – протёрт. Неужели Лялина подпольная торговля не приносила совершенно никаких плодов? Тогда зачем было так рисковать? Их нельзя было бы привлечь к ответственности, если бы не было контрабанды.

– Мы д-должны отомстить, – не сдавалась она.

– Мы не можем, – просто ответил он, всё ещё поглаживая стену перед собой. Как чёртов безумец. – Но раз уж ты заговорила об этом, мне нужна услуга, Елена.

Он не обернулся. И она продолжала созерцать его спину, метаясь между досадой и любопытством.

– Я иду на Девятое кольцо ночью, – проинформировал её Котов так, будто не говорил ни о чём значительном. – Мне нужно, чтобы ты тоже пошла.

Солнцева опешила на мгновение. А потом усмехнулась. Безумие.

– Ты же шу-шутишь, да?

Мирослав её совершенно проигнорировал и продолжил:

– У Ляли не получится. А один я не могу. Остаёшься только ты.

Он наконец снова к ней повернулся.

– Сходишь в следующий раз, – отозвалась Елена. – Я п-под домашним а-арестом. Меня ждёт Дара в са-аду статуй.

Она посмотрела на него с притворным сожалением. А потом одним резким движением выдернула из плеча осколок. И зашипела.

– Ты поднималась на Поверхность раз пятьдесят, – сказал Котов, наблюдая за её мучениями с завидным бесстрастием.

– Ну, – Елена оскалилась, – то-огда я не была под д-домашним арестом. Сходи в д-другой раз.

– Определённо нет. – Лицо Котова стало откровенно скучающим. – Ляля не может пойти.

– Мне жаль.

Осколков было так много, что Солнцевой не хватило бы и пары часов, чтобы от них избавиться. И она быстро оставила это занятие. Тщетно попыталась призвать морок: идти в таком виде домой – авантюра сомнительная. Не получалось.

«Бесполезная», – ехидно зазвучал в голове