Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– От п-правды? – Её голос звенел от ярости.

В конечном итоге всё, что им рассказывали о Поверхности, было ложью. Она была опасным местом, скрывающим свои тайны, но имела мало общего с теми ужасами, которые внушали жителям Крипты. Их заставили забыть многое, что было в Урожайную неделю. Им запрещали думать о Верхнем городе. Говорить о нём. Их заставляли жить так, будто Москвы не существует.

Как не существует Солнцева-младшего. И никогда не существовало.

Отец медленно подался вперёд, нависая над ней:

– Скажи мне, Елена, правда важнее жизни?

Она стиснула иглу в кулаке. Тяжело дыша, молча таращилась в ответ. И чувствовала, как остриё всё глубже входит в кожу ладони.

– Ты хотела бы, чтобы тебя прибили к стенам катакомб?

Елена дёрнулась и налетела спиной на закрытую дверь. Но ничего и не сказала.

– А твою сестру? – Отец ласково улыбнулся. – А твою мать?

Артемий медленно распрямился. Отсвет от канделябров соскользнул с лица. И Солнцева, будто заворожённая, с несколько мгновений просто наблюдала за тем, как в полумраке поблёскивают его глаза.

– Тебе будет легче сгнить заживо в Трущобах, зато зная правду?

Она его ненавидела. Понимала всё, что он говорил. И так страстно его за это ненавидела, что перед глазами проступили белые пятна. Что закружилась голова.

Отец был прав. И не прав.

– Но т-ты не в Т-трущобах! – в отчаянной злобе прошептала она, вжимаясь в дверь.

– Я не лезу, куда не следует, дорогая.

Он крадучись ступал к ней, и от этого зрелища у Елены затряслись губы. И собрав остатки мужества, она закричала:

– Твой сын мёртв!

Артемий дёрнулся, как от пощёчины. А потом замер. По его лицу прошла рябь – и, наверное, за всю свою жизнь Солнцева не видела у него такого эмоционального выражения, как сейчас. Она узнавала вину и скорбь. И почти восторжествовала.

– Да, – едва слышно сказал он. – Но мои дочери живы.

Она почти прошептала слова заговора, которые заставили бы этот разговор закончиться. Ей не выстоять против отца: она была посредственной ведьмой. Но он, по крайней мере, перестал бы болтать. Ей не хотелось больше ничего слышать. Это всё было слишком. Это всё заставляло её сомневаться. Почти жалеть о том, что она сделала. И хотела сделать. И ей не будет ради чего жить.

«Нет, – сказала она себе. – Нет. Он не прав. Он трус. Все они».

Она ненавидела сомневаться. «Бесполезная», – дедов голос звенел в ушах.

– И мой отец. И моя жена. – Артемий смотрел на Солнцеву сверху вниз, не предпринимая попыток проклять или ударить. – Я сделаю всё, чтобы защитить свою семью. И больше не повторю собственных ошибок.

Елена почувствовала, как слёзы щиплют глаза. И крепче стиснула иглу, вгоняя её в ладонь только больше. Но так и не смогла сказать ни слова волшбы.

Она вообще так и не смогла сказать больше ничего.

«Бесполезная», – с горечью подумала Елена.

* * *

Лада проводила её до спальни, придерживая за локоть – видно, чтоб не сбежала. И осталась рядом, устроившись на ковре у кровати. Елена предпочитала её не замечать, молча уставившись в полог. И раздумывая о том, как же так получилось – она убивала людей, но так и не сумела решиться дать отпор собственному отцу.

– Что тебя связывает с Котовым, милая? – Старшая сестра решилась подать голос, только когда часы на башне за окном пробили восемь раз.

Они просидели в молчании почти час.

– Пе-перестань спрашивать, – едко откликнулась Солнцева.

Это были последние слова, что сказал ей отец. «Перестань спрашивать» – не пытайся ничего выяснить, знай своё место, играй свою роль. А прежде отвесил ей столько пощёчин, что у неё кровь пошла носом. И лопнула губа.

«Почему ты просто позволила ему делать это с собой?» – вопрос никак не давал ей покоя.

– Елена, – голос Лады стал жёстче, не чета тому жалкому блеянью, которым она пыталась заставить отца прекратить истязания. – Это дрянная семья.

– Но я свя-а-азана с ними клятвой жизни, – притворно беззаботно напомнила Солнцева. – Как и ты. И бла-агодаря тебе. Не желаешь со-сообщить отцу и об этом?

Лада вздохнула.

– Я не предавала тебя, – сказала она спустя пару секунд. И голос её, вопреки словам, звучал виновато. – Это… Отец прав, такие вещи слишком опасны. Я не могла всё оставить как есть.

– Ты могла прийти ко мне! – рявкнула Елена. – А не бежать к-к нему!

– Тебя нигде не было! – Сестра подскочила на ноги. – И эти проклятые книжки! Тебя не было здесь, когда Солнцев-младший пропал! Ты не видела, как…

Она оборвала саму себя и с горечью уставилась в окно.

– Я боялась, что ты тоже ушла, – пробормотала она так тихо, её слова едва удалось разобрать. – Когда мы с мамой нашли их в купели. Я думала…

Она не стала продолжать – это и не было нужно. Елена промолчала, разглядывая сестрицын профиль, подсвеченный зеленоватым сиянием Крипты, лившимся сквозь кисейные занавески.

– И где тебя носило, чёрт возьми? – быстро взяв себя в руки, Лада повернулась к сестре.

– В са-аду камней. – Елена почти не солгала. – С Котовым.

– С Котовым, – выплюнула Лада. – Что ж, ему теперь не позавидуешь.

– Мы не-не мо-ожем им навредить, – быстро отозвалась Елена.

Хоть и не была в этом уверена до конца. Она не понимала, как работает клятва. У Елены было столько времени, чтобы разузнать о ней больше, но она предпочла сосредоточиться на другом. Месть…

– Ты не можешь, – нарочито ласково поправила её сестрица. – Я не могу. Но вот отец…

Солнцева резко села на постели, машинально вцепившись в заячью лапу, скрытую воротом сарафана.

– Он не д-должен…

– Неужели, Елена? – Лада хищно улыбнулась. – Не волнуйся так, во всём есть хорошая сторона. Лялина смерть избавила бы нас от клятвы.

Солнцева стиснула зубы, отводя взгляд. В голове с ужасающей скоростью замелькали мысли о том, что она может сделать.

– Мы в о-одном женском к-круге… – начала было Елена.

Члены женского круга всегда защищают друг друга. Это не просто правило. Это обет, данный волшбе.

– Что связывает тебя с Котовым, милая? – с нажимом повторила Лада, перебивая её.

– Мы… – Елена заставила себя посмотреть сестрице в глаза. – Союзники.

– Союзники? – насмешливо переспросила та.

Они виделись так редко в последние месяцы, что Солнцева почти успела позабыть, какой ядовитой умела становиться Лада. Какой догадливой, хитрой и смелой всегда была.

– Друзья, – кисло отозвалась Елена.

– И только? – едко спросила сестрица.

– Да! – рявкнула Солнцева.

И вероятно, вид её был таким оскорблённым, что Лада фыркнула, чуть расслабившись.

– Будем надеяться, что так и есть, – она присела на край кровати. – И