Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова

Байборт стоял удивлённый ещё мгновение и внезапно тон сменил:

— Тихо, Рилевич, тихо. Не торопись за лезвием посылать. А вы ребята не промах.

На лице словача тоже появилась улыбка.

— То-то же, — заметил Иван, — что ж ты сразу по одёжке судишь?

— Не сужу, — покачал головой Байборт и вдруг засмеялся: — Я проверить тебя хотел: таков ли ты, как о тебе говорят.

Князь посмотрел на словача пристально.

— И ты не промах, — произнёс он наконец. — Только приехал, а уже знаешь, что обо мне говорят. Даже я об этом не знаю.

Дивей возмущённо взглянул на Фаровля:

— А ты чего молчал? Хоть бы знак какой подал, что это он проверяет.

Целитель в ответ пожал плечами:

— А зачем? Я его предупреждал, что лишиться бороды может. Я говорил: на юность князя не смотри, ответ будет, как у всех Рилевичей. Ни на возраст, ни на звание князь не посмотрит. Говорил?

Словач усмехнулся, поглаживая спасённую бороду:

— Говорил.

— Бава, ну их! — отмахнулся Ланита. — Давай, гостями займись.

Помощник крикнул купеческому отряду:

— За мной!

И наконец повёл всех к обеденным столам. Когда повозки отъехали, Байборт поклонился Ивану и попросил у него прощения:

— Прими мои извинения, Рилевич. Я людей по дороге о тебе спрашивал и по городу прошёл, и Фаровля пол-утра пытал.

— Принимаю, — от души ответил Иван, — но крыша и правда не достроена, и спим мы во дворе под навесом.

— И мне пойдёт, — заверил Байборт. — К тому же я хочу посмотреть на ночные праздники Рилевы.

— Ты уже и про праздники знаешь, — засмеялся князь.

Словач извлёк из-под плаща кожаную трубку-футляр для перевозки посланий.

— И я тебе не на словах приглашение привёз, — сказал он, — а как положено, на бумаге, и со списком всего, что вам понадобится.

Иван обрадовался.

— Об этом я тебя отдельно расспрошу, если не откажешь, — попросил он. — Ведь на самом деле мы не знаем, что представляет собой малый княжий совет. Готовились к нему по наитию, как ум рассудил и как в книгах написано. А что на самом деле нас ждёт...

Иван всё из книг вычитал. И Фаровля и Горана заставил рассказать всё, что они знают. Малый княжий совет — на самом деле не такой уж и малый. Собирается он меж всеми землями, что людям принадлежат. Владения оборотней и лельвов, русалов и поляниц не участвуют. Они только на большой совет в столице Алавии собираются. Там все, кто во всекняжеский договор вступил. Но туда соваться пока рано. Хоть бы с малого начать. Проводится совет в Риправе — землях по соседству. И ехать недалеко.

В углу двора купеческий отряд уже расположился за обеденным столом. Там суетились помощницы: расставляли чаши с горячей картошкой, усыпанной зеленью и обильно политой маслом, корзинки с овощами ставили, разливали по кружкам горячее питье. Ждали только князей, поглядывая в их сторону.

— Давай позже поговорим, — сказал Иван Байборту, — пора и позавтракать.

Князь попросил Фаровля и Северсвета отвести гостя к столу, а с Дивеем они задержались — пошли одежду сменить. А то прав словач — болотной грязи набрали по самую макушку.

***

Ребята купеческого отряда вместе с помощником Бавой залпом выпили медового напитка и принялись за еду, но всё равно успевали с интересом осматриваться в незнакомом месте. А Данилу уже несколько часов волновало много вопросов. Откуда в Рилеве князь? Весь княжий род мёртв уже довольно давно. Может, князем сына воеводы называют? Но почему тогда Рилевичи? Ланиты же. И почему двое? И почему Иван князь? Дивей же старше.

Терзаемый любопытством Данила дождался, когда к столу подойдут риправский словач, Северсвет и вместе с ними Фаровль, и спросил последнего:

— Разве у воеводы Градимира Ланиты было двое сыновей?

Целитель сощурился, внимательно глядя на купца, но ответил:

— Нет, у него был один — Дивей.

Купец сидел ещё секунду, пытаясь понять:

— А Иван?

Люди Данилы с интересом прислушались к разговору.

Целитель ответить не успел. Иван и Дивей, оба в чистой сухой одежде, подошли к столу. Помощницы поставили перед обоими полные тарелки и кружки с горячим напитком.

Бава шёпотом позвал Ивана и кивнул на Данилу.

— Чего ты? — не понял тот.

— Прости, князь, — произнёс купец. — Из головы моей не идёт. Я тут твоего целителя пытаю, какие же вы с Дивеем Рилевичи? И какой же ты князь?

Дивей, услышав это, свёл брови, но не хмуро, а скорее насмешливо. Конечно он ждал, что будут у купца о них вопросы. А Данила решил, что отступать теперь поздно и продолжил:

— Если тайна великая есть, то я допытываться не буду, но откуда же ты, князь, взялся?

— Тайна есть, — подтвердил Иван. — Великая ли? Не знаю. Но запрет на её разглашение поставлен берегинями, так что каждая семья в Рилеве её хранит.

При упоминании берегинь стук ложек мгновенно стих. Люди с интересом смотрели на молодого князя.

Тот покачал головой:

— Даже я всего не знаю, Данила. Но ждать, когда время запрета закончится, больше не могу. К тому же не так долго осталось.

— Ещё три года, — заметил Фаровль, — когда тебе исполнится двадцать лет.

— Поздно, — усмехнулся князь, — мы нарушили запрет, когда отослали соколов в Риправу.

— Это ты, — уточнил целитель. — Ты нарушил и нас всех заставил. Берегини оставили для тебя указание: расти и крепнуть, набираться навыков и знаний, и ранее двадцати лет никак себя не рассекречивать, а ты что наделал?

Иван возражать не стал, только чуть поклонился Фаровлю, показав, что возмущение его принимает.

Все прекрасно знали, что думает князь о распоряжении берегинь. Ни одну из них он не видел. Ни разу берегини при нём в Рилеву не приезжали. Семнадцать лет назад из Алавии сюда прислали Фаровля — для обучения и воспитания молодого князя, а воеводе Горану приказали охранять и беречь мальчика. Иван сильно привязался к своим опекунам. Всё детство исправно слушал их рассказы о том, что с момента заключения всекняжеского договора, столицей всех земель стала Алавия. И приказы берегинь — хозяек этого княжества, обязательны для всех правителей, что в