Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова

соглашении об объединении вокруг Алавии состоят. А Рилева первая в этот договор вступила. Так что Иван знал, что должен распоряжению совета берегинь подчиняться. Да только уже невмоготу это...

Он улыбнулся, налил себе ещё медового напитка и посмотрел на купца:

— Значит, хочешь знать, что знаю я?

Кивнули все: и Данила, и его отряд.

— Фаровль, расскажи, — попросил князь. — У тебя получается лучше меня.

— Вот всегда так, — усмехнулся целитель. — Данила, ты знаешь историю Рилевы? Знаешь, как прервался род князей реки?

— Конечно, а кто не знает? — купец даже удивился. — После войны с Навией гандарвы и оборотни мстили им со всей злобой.

— Да, навийцы ненавидели всех, кто выступил против них в великой войне, — Фаровль на секунду задумался, — но больше всех ненавидели всё же князей Левой реки, выпивших у них столько чёрной крови, сколько не сумело ни одно княжество.

Люди согласно закивали.

— У последнего князя Рилевы Ясеня было две дочери, — продолжил Фаровль. — Одна из них — княжна Радуга, полюбила человека из внешнего мира, вышла за него замуж и уехала вместе с ним. Ясеня вскоре после этого выследили гандарвы, когда он с отрядом возвращался домой. Вторая дочь Росана погибла вместе с отцом.

Целитель поднёс к губам кружку и сделал глоток.

— После смерти последнего князя, — продолжил он, — правителем Рилевы был назначен старший воевода Ланита. Его род правил десятилетия, также подвергаясь нападениям. И право правления было дано ему ровно до возвращения законного князя. Никто не знал, что за пределами нашего мира род князей реки продолжался все эти годы. И вот, семнадцать лет назад, берегиня Брада вызвала меня к себе и приказала следовать к Полано-Рилевским вратам вместе с отрядом алавийских ворлаков.

— Брада?

— Верховная берегиня?

— Сама?

Стол загудел. Иван усмехнулся, хотя, честно, и сам побаивался. Имя верховной берегини трепет внушало.

Целитель продолжал рассказ:

— Брада сказала мне, что оборотни Навии узнали, где во внешнем мире живут потомки княжны Радуги и этой ночью идут за ними. Совет отправил отряд ворлаков для спасения и ещё: последний из рода Рилевы, если его удастся спасти, не будет оставлен во внешнем мире. Обе ветки князя Ясеня не могут оборваться. Поэтому, когда мы ждали у ворот, я уже знал, что ворлаки вернутся не одни.

Данила поражённо смотрел на Ивана:

— Значит, ты — потомок княжны Радуги, рождённый во внешнем мире и возвращённый берегинями на престол Леворечья?

Купец сидел, как громом ударенный.

— На столько лет Рилева ушла из мира, — произнёс он, — скрылась за лесами, и только слухи ходили об этой земле. О том, что от боли, причинённой войной, она не оправится никогда, а род её правителей мёртв. И вдруг я вижу перед собой князя. Через столько лет!

— И не одного, — заметил Иван. — Род воеводы Ланиты, как и мой, весь погиб за эту землю. Когда мне исполнилось десять лет, я назвал Дивея братом перед матушкой-рекой, и она приняла его. Так что Ланита — мой названный брат и тоже сын Реки. А значит, тоже Рилевич. Хотя имя это носить стесняется.

Иван взглянул на Дивея. Тот улыбался и на последние слова ответил:

— Это дар мне от Реки. И не заслуженный. Рилевичем меня не зовите и поклонов мне не делайте. Я Дивей Ланита, сын воеводы Градимира Ланиты. Для всех я этим именем зовусь.

— Как такое может быть? — удивился купец. — Река не родного по крови приняла?

— Что это не родного? — засмеялся Иван. — У нас на двоих одна кровь.

— Как так? Рассказывай, рассказывай, князь! — посыпалось со всех сторон.

Люди Данилы уже давно бросили и есть, и пить, и только слушали. А теперь и вопросы пошли:

— А связующее заклятие есть на тебе, Дивей? Или всё-таки это легенда такая? Что волшебницы Рилевы Душу реки с княжеским родом связали? И она с того момента своих князей отмечает родовой надписью? Как оборотни своих по крови отмечают? И что от воды светятся они?

На этом вопросе Байборт с интересом окинул глазами Дивея и на Ивана внимательно посмотрел. Тот заметил это и попросил брата:

— Покажи.

Ланита отвёл ворот рубахи, налил в ладонь напитка из кружки и провёл мокрой рукой по груди. Парни из купеческого отряда даже привстали, увидев, как на коже Дивея мягко засияли слова связующего заклинания. Люди заворожённо вздохнули.

— На мне знаки проявились, когда меня первый раз в реке омыли, ещё младенцем, — сказал Иван, — а на Дивее в тот день, когда он меня от смерти спас.

— А что было?! — ребята купеческого отряда спросили хором.

— Дурак я был, — ответил князь. — Фаровль заставил за книжками сидеть, учиться, а на улице солнце яркое и лето. Вот я и сбежал в лес под шумок. Думал до селения оборотней дойду, погляжу на них. И Дивея ещё на это подбил. Только не добрались мы. По дороге встретили нас.

— Болотники! — опять в один голос воскликнула молодёжь купеческого отряда.

— Они, — подтвердил князь. — Собрались меня проткнуть, но под шипы Дивей бросился. От бока до бока через всю спину шрам остался.

— Зажил давно, — отмахнулся Ланита, но Иван серьёзно взглянул на него:

— Когда нас оборотни нашли, крови в его теле почти не осталось, поэтому взяли мою и ему перелили.

По столу прошёл шепоток:

— Ах вот как получилось...

Байборт покачал головой:

— А Душа реки, значит, потом кровь признала. Решила, что раз так долго не было ей сыновей, пусть будет сразу двое. Вот уж история, так история.

Медовый напиток на коже Дивея высох, и свечение знаков мягко погасло.

— Я чести такой не просил, — задумался Ланита. — Но ты прав — Река так решила.

— С кем из вас Душа реки говорит? — внезапно спросил словач.

— Со мной, — ответил Иван.

Байборт щурясь смотрел на молодого князя, а кто-то из парней купеческого отряда с любопытством выдал:

— А правду говорят, что Душа реки князей своих бережёт? И если они в воде стоят, то убить их нельзя?

— Пока, слава духам святым, не доходило до такого, — задумался Иван, — но в старых книгах пишут, что если сердце князя в воде остановится,