Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова

Но Иван не был с этим согласен. В далёком мире за Полано-Рилевскими вратами за него погибли его родители, которых он даже не успел увидеть, и в родной Рилеве каждый поступил бы также. А за что? За мальчишку на старом троне в потемневшем от времени зале? Умирать и сражаться нужно за то, что ценно. Князь ценен. Тот, кто растит мощь и богатство земель и городов. А если лишь место занимаешь, то такой чести не достоин.

— Половина пути пройдена, — прошептал Иван. — Отступать некуда, да и не стану.

Но сомнение неприятно окутывало мысли молодого князя. Сон всё больше завладевал им, рисуя странные картины, словно взятые из чужого прошлого. Комнату с белыми стенами, плачущую женщину, наклонившуюся над ним, и морду монстра, его клыки перед самым лицом...

— Ветер сна, — прошептал Иван, — отнеси меня к матушке, мне надо поговорить с ней.

Ветер подхватил взгляд, пронёс его над городом, повернул в сторону реки и над сторожевой стеной нырнул в глубокую ночь. В тёмном небе засияла громадная белая луна и по синей глади заскользили серебряные дорожки.

Ветер поставил Рилевича на берег, и тот поклонился Реке:

— Здравствуй, матушка.

Волны побежали быстрее, накатились на босые ноги князя и, с шумом уходя, прошептали:

— Здравствуй, Иван.

Из воды поднялась красивая женщина, с волосами гладкими голубыми, с играющими в них бликами лунных лучей. Прозрачное одеяние на ней светилось томно-белым, будто сшитые вместе множество лунных дорожек, что сияют в ночи.

Женщина шутливо метнула в князя брызги:

— Почему во сне пришёл, почему не по-настоящему? Хоть обняла бы тебя.

— Некогда, — улыбнулся Иван.

— Некогда?!

Огромная волна смела парня с берега и утопила в глубоких водах. Душа реки и молодой князь сидели внутри прозрачного шара, плывущего над самым дном.

— Не сердись, матушка, — вздохнул Иван, — ты же меня знаешь.

— Знаю, — согласилась Река. — Ты, как только на ножки встал, взял молоток и забил торчащий гвоздик в своей кроватке, который никто не приметил, и не потому, что он тебе мешал. И сейчас такой — старое надо заменить новым, сделанное плохо переделать хорошо.

Женщина ласково погладила князя по щеке:

— Молодец, мой сын, с тобою Рилева вернулась к жизни. Знаю, чего ты хочешь. Вернуть то, что утрачено.

Иван заглянул в прекрасные глаза Реки:

— Нелегко было вернуть Рилеве былой облик, а её величие, матушка, смогу ли вернуть его?

Женщина улыбнулась:

— Величие Рилевы никогда её не покидало. Жило в руинах и в каждом могильном камне, а сейчас оно живёт в тебе и во всём, что тебя окружает. В пламени факелов на стенах города, который ты строишь, в молодых колосьях, которые ты растишь.

Шар начал подниматься, освещая воды реки и все её изгибы на просторных землях. И вот уже пространство вокруг стало ночным небом, а под ногами засверкали ленты притоков и пятна озёр. Иван смотрел на своё княжество от края до края сквозь тонкую дымку облаков.

— Не я, матушка, построил город, — улыбнулся он, — это люди.

Женщина засмеялась:

— К первому камню, тобой заложенному, тысячи других приложили.

Шар полетел вниз к земле, быстро ускоряясь.

— Всё с чего-то начинается, Иван, — нежно прошептала Река. — Если некому заложить первый камень, то и стены не будет.

Шар опустился на воду возле берега и растаял, а князь оказался по колено в воде. Женщина стояла напротив.

— Ты всегда меня слышал, с детства самого раннего, — ласково сказала она. — Услышь и сейчас. Хватит с меня печали, хватит страха. Больше не желаю слышать грустных песен! Время бескняжия кончилось. Вырос мой сын.

Ветер сна подхватил Ивана, унося от берега.

— Спасибо, матушка! — крикнул он.

Фигура женщины стала прозрачной и исчезла в водах реки.

***

День над Рилевой наступил быстро. Летнее солнце совсем разошлось, поливая светом и теплом. Стало жарко. На внешней сторожевой стене отобедали. В умывальнях гремела посуда. Мыли. Хотя хохота там было больше, чем мытья. Хорошо, что глиняные тарелки заменили деревянными, а то мастера уже стали ругаться.

— Да к чертям вас! Ещё раз разобьёте, склеивать будете! — приблизительно так.

Горан умывался у колодца, слушая звуки падающей посуды.

— Воевода! — окликнули со стены.

Горан приложил к лицу полотенце и откликнулся:

— Знаю, знаю, поляницы приехали.

Молодые ребята со смехом свесились вниз:

— Воевода, откуда знаешь?

— Голоса у вас больно довольные. Что? Много интересного сквозь прозрачные сарафаны видите?

Горан повесил полотенце на ветку дерева и направился к воротам. Повозки, запряжённые чёрными лошадьми, въехали через арку. Сарафаны у сидящих в них девушек действительно были короткими и тонкими. Все молодые воины немедленно прилипли к ним глазами.

Поляницы весело посмотрели на воеводу и хором сказали:

— Приветствуем, Горан!

— Эх, молодцы какие, у меня парни так дружно не умеют, — засмеялся воевода.

— А ты к нам на обучение отправь, — усмехнулась старшая поляница Тала.

— Да, а вы вернёте? — пошутил Горан.

— Конечно! Князя же вернули! Да всех вернули! Горан, ты что? — весело возмутились девушки.

— Ага! А где наши сто воинов, которых три месяца назад вам оправили? — сощурился Горан.

Поляницы расхохотались.

— Так рано спрашиваешь! — смеясь, ответила Тала. — Не готовы ещё!

— А живы хоть?

— Горан! — опять возмутились девушки.

Воевода хмыкнул. Это только с виду поляницы стройные и лёгкие, словно золотые облачка. А вот если такая девушка ножкой прекрасной топнет, в земле трещина два метра глубиной будет. Поляницы — воительницы, силы немерено, и тонкие сарафаны обман, под ними золотая броня. Меч и стрела об неё сломается. Да и кулак тоже не выдержит. Костяшки треснут.

Горан отступил от карет, давая дорогу:

— Ну, езжайте, увидимся.

Поляницы направились в княжеский двор. Как раз в это время в уличной спальне купец Данила открыл глаза. За тканью занавесок играло солнце, заливая светом двор, а почти все постели были пусты и застелены. Из молодёжи никого. Уже куда-то рванули. Под одеялом зашевелился только Михан.

Данила тихо встал, чтобы его не будить. Выйдя из-под навеса, увидел, что во дворе начинается какой-то сбор. В самом центре толпились люди, ставили длинные столы, растягивали зелёные полотна скатертей. Слышались разговоры