Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова

Иван чуть заметно перевёл дыхание. Отступать поздно, теперь надо идти до конца. Но не ценой безопасности города и земель. На такую жертву пойти — это против себя выступить. Князь обвёл взглядом своих людей и остановился на Горане.

— Моё мнение знаешь, — произнёс тот, — но исполню твоё решение, каким бы оно ни было.

— Тогда... останешься в Рилеве, — твёрдо сказал Иван.

Воевода удивлённо вскинул брови.

— Ты и твои воины, — добавил князь, — город должен оставаться под надёжной защитой с опытным командиром. Нашим отрядом в Риправе вместо тебя командовать будет Бава.

Помощник на мгновение замер, но всё же кивнул.

— Тебе не привыкать, — улыбнулся Иван.

— Это как посмотреть, — без уверенности ответил Бава.

— Вот и всё, — утвердил князь, — у нас день на сборы, в ночь отбываем.

Тяжело ему все решения дались. Быстро, но тяжело.

Данила поднялся, понимая, что совет окончен. Уходили все вместе, за исключением Ивана. Он остался ещё подумать. Дивей напрашиваться в компанию не стал. Знал, что Рилевичу одному в себя прийти нужно, чтобы никто сомнений на его лице не увидел.

Когда стих звук шагов, молодой князь сел за стол один. Успокоиться хотел. За сборы он не волновался. Всё давно готово. Парадная одежда и новая конская сбруя сложены и упакованы ещё неделю назад. Двадцать человек — это два охотничьих отряда, с которыми он через день ездил в лес. Они подвести не могли. На заре сказать парням, что отбываем, и с первым лучом солнца они построятся в полной готовности. Но о совете Иван переживал. И сейчас, после слов Байборта, гораздо больше, чем раньше.

Со стороны реки ещё тянулись тихие песни, но огни уже погасли, укрыв опустевший берег темнотой. Праздник закончился, и жители расходились по домам. В лунном свете сверкала матушка. Уже, наверное, спала.

Ветер, наполненный влагой, вдруг пролетел над городом. Принёс листья, закружив их прямо перед князем.

— Ты откуда такой? — улыбнулся Иван.

Похоже, новый ветерок прилетел из-под проливного дождя, бушевавшего где-то далеко. Мокрый берёзовый лист опустился на ладонь князя и обнял её, вызвав своим холодком странную дрожь. Иван посмотрел на реку. Матушка привет прислала?.

Нет. Река текла в лунном свете спокойная, спящая. А порыв ветра вдруг исчез, словно выполнил то, что должен был и поспешил обратно в свой дождь.

— Принёс ветер весточку, — прошептал Иван.

Он отнял мокрый лист от ладони и поднёс ближе к фонарю, стоявшему на столе. Едва лист оказался между огнём и глазами князя, как в его жилках вспыхнуло золотое свечение, и на мгновение Ивана охватило чувство, что он держит в руке горячий язычок пламени. Князь с минуту заворожено смотрел на чудной листок, потом скатал его в трубочку и спрятал в карман. Если ветер что-то вложил к тебе в руку — это неспроста. Надо сохранить.

Последняя тихая песня мягко рассеялась в ночной тишине, и свет сторожевых огней над городом окружила тьма.

— Спокойной ночи, Рилева, — прошептал Иван.

Глава 2. Золотой листок

Над Риправой грянул дождь. Пятисотник Глеб вышел на улицу, глянул в небо и начал в шутку ругаться :

— Опять?! Давно тебя не было. Вчерашние лужи ещё не высохли!

Дождь, казалось, летел ниоткуда, возникая из тьмы там, где её начинал рассеивать свет факелов.

Посреди двора стоял посыльный с птицей на руке. Сокол, с изображением скрещённых топориков на крыльях, прилетел меньше часа назад и передал послание:

— Князь Рилевы шлёт здравствие, сообщает, что на подходе к городу. Двадцать два всадника с северной стороны.

Глеб отдал распоряжение пропустить отряд и, зная, что с ним словач Байборт, сопровождающих не назначил. А сейчас вышел встречать. Уже доехать должны были по городским улицам. И точно, за воротами послышался шум, стук множества копыт, голоса и весёлый оклик:

— Отворяй!

Воины открыли створки перед конным отрядом. Байборт въехал первым и, увидев коренастого пятисотника, крикнул ему:

— Здоров будь, Глеб! Последние гости пожаловали!

— И ты будь здоров, — пятисотник приветственно кивнул, оглядывая остальных всадников.

Едва спрыгнув с лошадей, многие скинули капюшоны, с интересом осматриваясь. Глядя на высоких стройных молодцев, Глеб даже удивился. Похоже, старше двадцати пяти лет и нет никого. А князь где же?

Байборт направился к пятисотнику с двумя парнями. Оба очень молоды, но фигурами крепки не по возрасту, стрижены коротко.

«Совсем мальчики, — отметил Глеб, — один не старше семнадцати будет».

Младший парнишка симпатично улыбнулся и сощурил внимательные синие глаза.

— Вот, Глеб, знакомься, князь Иван Рилевский, — Байборт указал как раз на младшего, — и его названный брат Дивей Ланита-Рилевич. И закрой рот, ворона залетит.

Пятисотник от удивления застыл с открытым ртом. Иван, глядя на него, засмеялся.

— Прости, князь, — сразу извинился Глеб.

— Не за что прощения просить, — ответил Иван, тоже оглядев пятисотника.

Лет пятидесяти был Глеб, с густой, но коротко стриженой бородой и тёмными волосами, туго стянутыми по затылку в косу. А в серых глазах по-прежнему играл озорной юный огонёк.

— Так ты пятисотник? — спросил князь. — Значит, важная птица.

— Ещё какая, — усмехнулся Глеб. — Опять назначили меня парадным помощником. Каждый год мне эта работа достаётся.

— Помощник! — крикнул кто-то из десятников. — А во дворе ты пока командовать не будешь? Или мы сами уж разберёмся?!

— Вот черти, — смеясь, выругался Глеб. — Хотя правы. Ладно, князь, где твой воевода?

Дивей обернулся к воинам:

— Бава!

Ещё один совсем мальчишка примчался на глаза пятисотнику. С коротких коричневых волос капала вода.

— Это Бава, — представил его Иван. — Мой помощник. Вместо воеводы.

— Ну-у-у... — потянул Глеб.

Рилевичи сразу заволновались.

«Скажет нельзя!» — подумали оба.

Но пятисотник только кивнул:

— Ну помощник так помощник, лишь бы справился.

А потом ещё раз окинул взглядом худого паренька, выражение лица которого так и говорило: «Караул! Что делать-то?»

Глеб искренне посочувствовал мальчишке и решил успокоить, сказав:

— Воинов разместят во втором гостевом дворе, там главный пятидесятник Рофа, он тебе всё расскажет. Не боись.

Бава смутился окончательно.

— Погоди... — пятисотник повернулся к своим: — Парни, Рофу разбудите, пусть идёт сюда.

Байборт, глядя на светлые окна княжеского дома, спросил:

— А наш Миша ещё не спит?

— Не спит, — подтвердил Глеб. —