Князь реки - Юлия Викторовна Давыдова

Люди захлопали, а девушки в коротких сарафанах грациозно закружились, отпуская пальчиками свои чародейские платки. В ткани зажглись огненные искры, осыпаясь на площадку. Поляницы встали в ряд и наклонились, ведя платки по воздуху. Словно ветер наклонил колосья в поле и прогнал волну.

Голоса стихли. В заворожённой тишине полилась нежная мелодия дудочек, а лёгкие платки поляниц будто стекли по их рукам, извиваясь. Незаметно в мелодию вплелась дрожь едва касаемых струн и словно далёкий, мощный гром вздохнули барабаны, отбивая ритм танца. Девушки взлетели в высоком прыжке...

Данила поймал себя на мысли, что сидит, открыв рот. Такая редкость увидеть танец поляниц. Они с Байбортом переглянулись и уже в какой раз поняли друг друга без слов.

Каждая девушка опустила руку, держа платок за кончик, а второй рукой вынула из ножен на спине бумеранг. И вдруг, прямо в движении танца, поляницы метнули своё оружие друг в друга. И каждая поймала переброшенный бумеранг.

— Знакомо-то как! — поразился Данила.

Музыка затихала. Девушки снова показали «волну», закружились и остановились под последние звуки дудочки. Ещё секунды царила тишина, цепляясь за переливы злотого блеска в тонких нитях ткани платков.

Восторженные вздохи перешли в хлопанье и голоса:

— За красавиц поляниц!

— За танец!

Люди поднимали кубки, а девушки расходиться не торопились. Тала приняла бокал, который ей поднесли, и громко сказала:

— Нам за танец было кое-что обещано.

Стало тише. Поляница повернулась к княжескому столу:

— Мы — танец, вы — бой.

Иван раздумывал для вида немного и кивнул:

— Будет по-твоему.

Люди захлопали.

— А раз так, всем отойти! — крикнул Бава, поднимаясь.

Люди начали пятиться от возвышения. Воины прошлись перед ними, отмеряя шагами безопасное расстояние.

Иван поднёс к губам руку, в которой что-то блеснуло. Данила, узнав предмет, даже головой покачал. Надо же, как на выдумки горазды! Оборотневый свисток. Только лесные волки оборотни такой применяют. Делают его из старой коры, размоченной кровью. Свисток действует только на тех, чья кровь использовалась для его изготовления, они его слышат и за километр, и за десять, и даже за сто долетит. Для остальных же этого звука просто нет.

Круг поляниц распался, а через минуту его повторили воины с оружием. Они вышли с разных сторон из плотной толпы, услышав зов свистка. Иван, Дивей и Бава встали на площадке вместе с ними. И вместо нежной дудочки пространство содрогнулось от барабанов. С первым же мощным ударом, парни метнули мечи вверх. Бросок был сильный и чёткий — лезвия вонзились в высоту, а воины шагнули три раза по кругу, успев третьим шагом вернуться на место, поймать оружие и уйти в красивый разворот.

Данила ахнул. И не он один.

Барабаны задали ритм. Воины перестраивались перебежками, одновременно продолжая посылать мечи в воздух, ловить и вращать. С лёгкостью разбивались в пары, уклонялись от ударов и так же нападали.

Люди хлопали в такт барабанам. Наконец, парни замедлились, опуская оружие. Бой будто закончился, но барабаны ещё звучали. Иван оказался в центре круга безоружным. Воины раскрутили мечи над головами...

Данила смотрел во все глаза. Он уже это видел! Только тогда в центре круга-ловушки был болотный змей, а сейчас там стоял князь! Ничем не защищённый, ни кольчуги, ни шлема.

Купец почувствовал, что его колотит дрожь. Байборт заметив это, удивлённо спросил:

— Ты чего?

Данила только руками замахал:

— Смотри, смотри! На князя смотри!

Барабаны стихли внезапно, а в следующий миг воины с разворота послали мечи. Купец замер. Байборт испуганно вскочил. Звук острого металла рассёк тишину. Мелькнули золотые линии отражённого лезвиями огня. Воины молниеносно вскинули руки, и рукояти переброшенных мечей легли точно в ладони.

Люди захлопали, закричали:

— Молодцы!

Лезвия разминулись в центре круга, не тронув стоящего там человека. Воины поклонились, но Иван внезапно быстрым шагом спустился с площадки. Фаровль, смотревший представление перед самым возвышением, пошёл за ним, а Данила заметил, что Дивей, опуская меч, провёл рукой по лезвию.

Музыканты уже играли весёлую мелодию, и люди поднимали кубки, но к столу вернулся только Бава. Данила и Байборт подбежали к нему:

— Что с Рилевичем? — купец аж задыхался. — Дивей стер кровь?!

— Глазастый ты какой, — усмехнулся помощник. — Не бойся, не в первый раз.

— Да вы что?! — возмутился Байборт. — Князя убьёте же!

— Так это он сам приказал, — ответил Бава: — Пока на пугале этот приём отрабатывали, ничего не получалось.

— Что ж вы его не отговорили?! — у Байборта даже голос охрип. — Да где это видано? Так рисковать! Что за глупость ребячья? Воевода Горан как позволил?!

Бава, весело глядя на распалившегося словача, объяснил:

— Да мы пытались поначалу отговорить, а потом и сами поняли, что так надо. Лупили по пугалам со всей силы, сколько дури в голове, а когда Иван первый раз перед нами встал, вот тогда и почувствовали: как оружие лежит в руке, как удар направляется, как сила его рассчитывается. Всё прочувствовали до дрожи в коленях.

Данила с волнением покачал головой:

— Мастерство, конечно, отточили, спору нет, но и всё же не по делу рискуете.

— Не волнуйся, — помощник улыбнулся. — Иван скоро вернётся.

Он хлопнул купца по плечу и исчез в толпе.

Бава оказался прав. Князь появился через минуту, бодрый, весёлый и в другой кожанке. Даже трудно было предположить, где его задело лезвие. Он сел за стол и сразу что-то прошептал Тале. Дивей тоже присоединился к разговору.

— Наверное, обсуждают, где была ошибка, — сказал Данила Байборту.

— Вот ведь дети! — словач кипел от возмущения.

— Дети, это ты прав, — согласился Данила. — Но каковы! Сильные, и ни тени страха! Что ни говори, а Рилевичи всегда такими были. За то их Навийцы и боялись.

— Пусть и останутся такими, — кивнул Байборт, — лишь бы живые.

Они с Данилой подняли кубки:

— За Великую Реку, пусть хранит своих сыновей.

Воздух снова наполнился мелодией дудочек. Смолкли другие музыкальные инструменты, а вслед за ними начали затихать голоса. Люди во дворе засуетились, стали брать со столов кубки. Помощницы не успевали разливать вино.

— Последний бокал Реке, — подсказал гостям Дивей. — Понесут в подарок.

— А вы не пойдёте? — спросил Данила, увидев, что