Иллюзия бесконечности - Марина Медведева

Ника протянула ему винтовку и отпрыгнула назад — один из монстров чуть не схватил ее извилистым языком. Ярослав передернул затвор винтовки и несколькими выстрелами расстрелял троих монстров. Те рухнули на стальной пол и теперь дергались в предсмертных конвульсиях.

— Сибилла! — крик Воина разорвал звуковое пространство. Воин бросился на помощь девушке. Шею Сибиллы обхватил желтый язык пришельца. Сибилла схватилась за трубу воздуховода, но более сильный монстр упорно тянул ее в раззявленную пасть.

Воин сражался, как лютый зверь. Лезвие его меча рассекало воздух и вонзалось в фиолетовые туши монстров. Он яростно «прорубал» себе дорогу к Сибилле. Сибилла пронзительно визжала, одной рукой держась за трубу, а другой пытаясь освободиться от цепких пут языка.

— Сиб, на пол! — раздался крик Торвальда. Сибилла оторвала руку от трубы и упала на стальной пол. Вспышка пламени — и монстра разнесло на горелые ошметки. Сибилла лежала на полу, закрыв лицо ладонями. Ее лицо и тело разукрасили фиолетовые куски мертвечины. Желтый язык дохлого монстра плотно обвивал шею.

Воин заколол последнего монстра и подскочил к девушке. Пинком отбросил обгорелую тушу и помог Сибилле подняться. Вынул из-за пояса кинжал и острым лезвием освободил шею Сибиллы от языка.

— Я больше никогда не буду играть в Doom, — прохрипела Сибилла, стирая рукавом кровь пришельца со своего лица. Глаза девушки пылали отвращением и гневом.

Воин поднял меч и очистил лезвие о сапог. К ним уже спешили «освобожденные» НПС.

Ника пинком сапога отбросила ошметки тела монстра и огляделась. Развороченная проходная походила на преисподнюю. Стены опалены огнем, забрызганы фиолетовой кровью и грязью. Пол завален убитыми монстрами, целыми и разорванными на куски. Несколько оставшихся в живых НПС жмутся к двери лифта, двое подошли к Сибилле и Воину со словами благодарности.

Ника посмотрела на Ярослава. Его красивое лицо в крови и грязи смотрелось очень мужественно. Она смутилась, представив, как выглядит сейчас, после жаркой схватки. Ярослав насмешливо улыбнулся и Ника не выдержала — рассмеялась. К ним подошел работник завода в сером комбезе с эмблемой Бетельгейзе и указал на груды разбросанных тел пришельцев:

— Кто будет убирать? У нас все рабочие заняты на смене, а роботов-уборщиков пришлют только на следующей неделе.

Ника поморщилась — от мертвецов нестерпимо воняло кислятиной.

— Мы все уберем. Не переживайте! — вдруг сказал Ярослав и подмигнул Нике. Та ошеломленно уставилась на «напарника».

— Почему мы? Хватит того, что мы жизнями рисковали, чтобы спасти этих! — она ткнула пальцем в НПС-ника.

— Потому что цель этого уровня — научиться работать в команде. Монстров мы одолели — плюс в нашу карму. Теперь самое время показать свои скиллы в уборке помещений.

Ника сердито толкнула его в плечо.

Торвальд и Воин горделиво шагали к ним. Между ними шла рассерженная Сибилла и беспрестанно ругалась. Кажется, им удалось пройти третий уровень — решила Ника и посмотрела на работника завода.

— Где у вас здесь уборочные машины?

В ответ услышала язвительный хохот Ярослава. Красавчик — что с него взять?

Глава шестая. Извилистый путь к победе

Быть младшей сестрой нелегко. Вероника казалась ей настоящим деспотом — заставляла делать уроки, не позволяла краситься и придирчиво изучала Катину переписку с одноклассниками. Родители вечно в заботах, передохнуть некогда, переложили воспитание младшей на старшую дочь, облегченно вздохнули и занялись своими делами.

Порой Катя так сильно ненавидела Веронику — хоть из дома беги. Клялась себе, что вырастет и отомстит! Будет отбивать у старшей всех парней и пакостить ей в каждом паблике. Катя даже возраст определила, когда станет взрослой и самостоятельной — шестнадцать лет. С нетерпением ждала этого дня, стиснув зубы и затаив обиду. А потом вдруг все изменилось.

В четырнадцать Катю жестоко обидела одноклассница Алина — больно, перед всем классом. Катя пришла домой в слезах и не удержалась — призналась старшей. И застыла, ожидая, что старшая, как всегда, свалит всю вину на Катю. Но та прикусила губу, забрала у Кати телефон и закрылась в комнате. Катя, не дыша, сидела на тумбе в прихожей и ждала. Через десять минут Вероника открыла дверь, вручила ей телефон и сказала:

— Больше она к тебе и близко не подойдет!

Катя выжидающе уставилась на старшую: что это было? Как ты это сделала? Вероника лишь улыбнулась и неожиданно ласково провела ладонью по Катиной щеке.

— Делай уроки, Плакса! А вечером у тебя волейбол. Не забыла?

Катя посмотрела в глаза сестре — это все? Ни ругани, ни упреков, ни сарказма? Что-то случилось, будто тяжелая глыба льда между ними треснула и растаяла. Катя бросилась Веронике на шею и разрыдалась. Глупо, по-детски. Старшая гладила ее по спине и успокаивала, как маленькую:

— Ну, что ты! Выдумала еще реветь из-за ерунды. Да эта дурища и пятки твоей не стоит. Быстро успокойся, кому говорю?

Катя рыдала еще громче, размазывая слезы и сопли по Вероникиной блузке. Новой, любимой…

Отдел встретил Катю хмурыми лицами и тягостным молчанием.

Катя вошла, повесила пальто, сумку и пристально оглядела коллег. Никита Бромкин — румяный, будто стометровку пробежал, слегка полноват. Основательный, рассудительный. Старше ее на пять лет. Сидит и молча грызет ручку. Перед глазами файл с отчетом. Женат, маленький ребенок, ипотека. На работу приходит, не выспавшись и с самого утра напивается крепкого кофе.

Гульнара Ибрагимова — черноволосая красавица. Взгляд с хитринкой, яркая помада, волосы собраны в тугой хвост. Цепкий ум, внимательна к деталям — ничего не упустит. Замуж вышла и по любви, и удачно. Но работу не бросила. «Деньги мужа — это его деньги. Я сама заработаю». Коллеги, услышав это, разводили руками — с ума, мол, сошла.

Виталик Строгин — красавчик. Шумный, громкоголосый, человек-фейерверк. Войдет — и в кабинете сразу тесно и жарко от его неуемной энергии и харизмы. И в работе всегда на виду, любит себя показать. В отделе поговаривают, что когда Бессонов уйдет на пенсию, Виталик его место займет.

Катя села за стол у окна и щелкнула мышью — компьютер зажужжал, запыхтел. На экране замелькали строчки загрузки. Катя задумчиво уставилась в окно на ворох снежинок, которые танцующим вихрем летели, кружили, бились в стекло, застывая красочным узором, каждый раз неповторимым, уникальным, непредсказуемым. Как Игра, где ты не знаешь, где окажешься в следующий раз. Куда тебя забросит алгоритм или судьба. Впрочем, это одно и то же.

— Играла всю ночь? — спросила Гульнара. Ее глаза въедливо разглядывали