Дневник благодарности - Наталья Куценко

Тетя Таня грустно улыбается, снова едва уловимо напоминая мне папу, а потом протягивает мне оранжевую папку.

— Извини. Я знаю, ты говорил, чтобы я все выбросила с балкона… Ну те коробки, где ненужные бумаги всякие лежали, Сережины. Что там уже ничего полезного. Но я их все-таки пересмотрела на всякий случай, и вот, нашла… Подумала, может, ты не увидел…

Я и впрямь ее не видел, когда смотрел те коробки. Моя рука немного дрожит, когда я открываю. Внутри оказывается файл, а в нем — аккуратно склеенный скотчем из разных кусочков рисунок. Мой рисунок. Пропорции слегка неправильные, но все равно даже так понятно, что это была попытка нарисовать мамин портрет. А внизу подпись — «Мамочке на День рождения от Клима». И дата. Ее День рождения за два года до смерти.

К горлу подкатывает ком, и я не сдержавшись, обнимаю тетю Таню, так крепко, как только могу.

— Спасибо, — шепчу я. — Я его не заметил. Спасибо.

***

В доме тихо. Кроме меня все давно уже спят, а я не могу заставить себя лечь в кровать, просто сижу в темной комнате. Время, бежавшее целый день как сумасшедшее, наконец-то выдохлось и теперь еле плетется. Последний час до полуночи будто вместил в себя целых три. Снова начался дождь, тихонько позвякивает под его шагами железный карниз, а окно из-за мелких брызг и капель напоминает картину в стиле (если я не ошибаюсь) абстрактного экспрессионизма: «мазки» окон дома напротив — желтые, голубые, сиреневые; а внизу «вспышки» фонарей, их свет преломляется в каплях, отражается в каждой из них, и они становятся похожими на застывшие фейерверки, ну или бенгальские огни. Красиво.

Какое-то время я раздумываю над тем, достойны ли подобные образы того, чтобы быть первыми записаны в новом блокноте, но довольно быстро прихожу к мысли, что если буду слишком перебирать, «достойных» мыслей может никогда не найтись, страницы так и останутся пустыми. Я включаю настольную лампу, сажусь за стол и открываю блокнот. Бумага приятная, гладкая, не чисто белая, а немного желтоватая, мне нравится такая.

Я вздыхаю, ставлю дату и записываю все, что думал об окне, фонарях и каплях дождя.

На столе, под самой лампой, лежит оранжевая папка, из-за падающего на нее света кажется, что она тоже светится. Я снова беру ее, достаю файл с рисунком, разглядываю его какое-то время. Все-таки лицо «поехало», глаза немного не симметричны, нос чуть длиннее чем надо, но помню, что маме понравилось. Наверное, она испытала нечто подобное тому, что и я сегодня утром при виде открытки от Ленуськи. Она тоже лежит на столе, и я решаю положить ее в этот же файл, но когда приоткрываю его, то вижу, что в нем, на самом деле, два рисунка, а не один. Второй — такой же потрепанный и аккуратно склеенный, как и первый. И как только я понимаю, что на нем нарисовано, от волнения чуть не выпускаю его из рук. Он — словно иллюстрация к той самой неоконченной сказке. Вот он мальчик на поляне посреди леса и золотая птица на дереве. Я переворачиваю лист в поисках даты и, к счастью, нахожу ее, только написана она явно не моей рукой, этот почерк больше всего напоминает бабушкин, а дата — через полгода после смерти мамы, весна. Ну да, конечно, как я мог забыть, это ведь мой подарок бабушке, один из моих последних рисунков… И я вспомнил… Эта сказка… Это ведь сон, который приснился мне через полгода после смерти мамы, как раз перед Днем рождения бабушки… И мой рисунок, и запись в тетради — это все под влиянием сна, как весточка от мамы.

«Никогда не пойму, как счастье может так легко смешиваться с печалью и глухой тоской. И весь этот день был такой. Хотя на этот раз, счастье все же было, в отличие от прошлогоднего дня рождения.

Я снова в растерянности. Еще вчера я был уверен, что мне стоит оставить все это в прошлом, но вот это «прошлое» само так легко заглядывает в окна, стучится в дверь. Как мне к этому относиться? Оно зашло попрощаться, или же это подсказка?

Я хотел оставить все в прошлом, нет — я решил оставить все свои сказки, фантазии и детские глупые мечты. Но сегодня мир будто бы сговорился: Ленуська с ее открыткой — одни сплошные загадки, было или не было; Сашка с блокнотом, вечером она мне еще сказала, что на самом деле здорово, что я снова начал писать; а теперь еще и это — рисунки, которые отец каким-то чудом сохранил, склеил. Для чего? Если он всегда считал это ерундой, зачем хранить их? Или он сделал это только потому, что они были связаны с бабушкой и мамой? Не знаю. Они так легко могли бы оказаться на мусорке, но тетя Таня их нашла. И одним из них оказался именно тот, который так похож на ту сказку…

Мне снова кажется, что я хожу по краю тумана, что я вот-вот вырвусь из его липкой паутины и пойму что-то очень важное.

А может, я просто хочу убежать, потому что реальность кажется слишком обыденной и скучной. Как узнать — иллюзия это или же, наоборот, то, что видно лишь мне? Я не хочу обманываться и не хочу снова причинять боль близким. Не хочу убегать. И еще я просто устал, устал от этого чертового зала ожидания, от своей нерешительности. Да, дело в ней. Мне нужно просто выбрать, но если один путь мне ясен, он словно широкая аллея в парке, ровная, гладкая, и с самого начала практически виден конец, то второй… Если честно, я даже и не знаю какой он, этот второй. Он слишком мне непонятен, он словно вьется узкой тропой через леса и горы, порой теряется, ускользая из-под ног. Он скрыт туманом, иногда идет по самой кромке обрыва, и самое страшное, — я не знаю, что там в конце.

И все-таки, я дам ему еще один шанс. Может, ничего и не выйдет, но так мне хотя бы будет легче «купить билет». Ведь сегодня мой День рождения, и пусть я не особо верю в такое, но я так и не истратил одно, положенное мне по праву, желание. Да, я задул свечи, но тогда, если честно, в голову ничего не пришло, и я просто сделал вид, что загадал. Надеюсь, на качестве исполнения это не сильно скажется. В конце концов у меня есть крохотные, застывшие «фейерверки» на окне, может, их хватит.

Пусть это будет подарком мне от меня — еще один день. День, когда я разрешу себе постоять на перекрестке. Я буду ждать, как умел это делать в детстве, — искренне и самозабвенно. Но если ничего не случится, то пусть завтрашний день будет последним днем моих метаний. Даже если ничего не случится, то хотя бы проснувшись послезавтра, я буду точно знать, что мне делать дальше.»

Я ставлю точку и с некоторым удивлением думаю о том, как легко и привычно мне было писать, будто я делал это каждый день на протяжении многих лет, даже не заметил, как мысли перетекли на бумагу. А еще от принятого решения мне сразу становится легче.

Но вместе с этим я понимаю и то, что спать мне не хочется совершенно. Непонятно откуда внутри меня словно открывается неведомый мне источник энергии. И слова бурлят в моей голове, им тесно в ней, и я поддаюсь их зову, открываю ноутбук и тот самый документ под названием «Маяк», быстро пробегаю глазами по уже написанным строчкам, а потом мои руки будто перестают принадлежать мне, пальцы бегают по клавиатуре с такой скоростью, что я даже не успеваю осознать свои мысли, как они уже превращаются в черные строчки на белом экране.