Дневник благодарности - Наталья Куценко

— О! Попала! — выкликнул радостно Слепец.

«Надеюсь в Змея» — подумал я.

Снаружи вдруг стало тихо, а потом я услышал шаги — кто-то медленно стал спускаться по лестнице, и вот в дверном проеме показался Баярд. Не обращая внимания на наши взгляды, он снова сел на свое место, положил мандолину у ног, и только после сказал:

— Ушел.

— Как ушел? — не понял неизвестный мне Странник.

— Вместе с грозой, — совершенно спокойно пояснил Баярд, будто это вообще можно было назвать объяснением. — Опять убежал вперед… Пусть теперь сам меня ищет, — едва слышно продолжил Баярд.

— Почему же тогда вы странствуете с ним? — спросил незнакомый мне Странник, который до этого говорил про Наагов.

От слов Баярда мне стало немного радостнее. «Неужели я не ошибся?» — подумал я. «Что, если это судьба? Что, если Змей исчез навсегда, они с Баярдом разлучатся, и мы будем странствовать вместе? Это было бы так здорово!» Я почему-то был уверен, что Баярду тоже будет хорошо со мной. Но Баярд вдруг грустно улыбнулся, и его следующие слова разрушили мои самые смелые надежды.

— Он всегда уходит, бежит вперед, ввязывается в неприятности. Вот и теперь… Улетел с грозой. Это же надо! Но… Это было так красиво… Когда-нибудь напишу об этом песню, — Баярд задумчиво провел по струнам, а потом, словно опомнившись, поднял голову и сказал, обращаясь к неизвестному мне Страннику:

— Вы, наверное, думаете о том, что Нааги опасны. Все так думают. Они и впрямь опасны и непредсказуемы. И Змей тоже. Да. Они такие. Он — такой. Но в то же время… Нааги растут долго, очень долго, и жизни у них гораздо дольше, чем человеческие, и память гораздо длиннее. Но несмотря на все это, они по своей природе, словно дети. Они так близки к природе, к стихиям… Какими им еще быть? Они прекрасны в своей необузданности, непокорности, свободе…

Я мрачнел с каждым его словом, Баярд говорил практически с нежностью, поглаживая струны.

— Почему я странствую с ним? Потому что он всегда меня удивляет. Нет, даже не так — вдохновляет. И я не могу перестать следовать за ним. Он всегда забегает вперед, а мне остается только идти по его следам и придумывать песни. Но я рад, что так вышло…

Я понял, что больше не в силах слушать все это, подхватил свои вещи и, не обращая внимания на удивленные взгляды, снова поднялся на самый верх, думая о том, что уж лучше мерзнуть, чем слушать хвалебные речи о зазнавшемся идиоте вроде Змея.

— Иду по следам, — зло прошептал я, подходя к огню. — Пусть сам теперь Змей идет по его следу. Пусть поймет… Пусть потеряет то, что ему так важно…

— Осторожнее со своими желаниями, — вдруг раздался немного насмешливый голос за моей спиной. — Твои слова могут и сбыться.

Я резко обернулся. Позади стояли двое — Старик и Слепец.

— Я не против, если такое случится, — проворчал я.

— Молодежь, — беззлобно сказал Старик.

— Загадывать желание надо осторожно, — продолжил Слепец. — Вдруг потом сам пожалеешь.

— Не пожалею, — упрямо сказал я, не понимая, зачем они за мной увязались.

— Скажи, а могу я взглянуть на твои тетради? — вдруг спросил Старик.

Он мне нравился, но мне все же было немного боязно отдавать ему свои драгоценные записи.

— Не бойся, я не сделаю ничего плохого.

— Ладно, — я неуверенно протянул ему одну из тетрадей.

Он задумчиво стал листать ее, а я напрягся еще больше, когда Слепец заглянул ему через плечо. Когда он пробежал глазами по листу и снова начал противно смеяться, я не выдержал и вырвал тетрадь.

Старик по-доброму улыбнулся, а Слепец насмешливо сказал:

— А этот Змей в чем-то был прав. Потрясающе скучные записи, не находишь, мой друг? — он бросил хитрый взгляд на Старика.

— Скучные или нет, это его путь, — сказал Старик, пожимая плечами.

— Да-да, ты прав. Попросту бесполе-е-езные, — протянул Слепец, словно не обращая внимание на слова Старика.

— Да какое вам дело? — ощетинился я. — Мое право писать то, что я хочу.

— Право твое, — согласился Слепец, делая шаг мне навстречу. Я отступил назад.

— Да что ты испугался? — рассмеялся он. — Думаешь, я что-то тебе сделаю?

— Ничего он тебе не сделает, не бойся, — спокойно сказал Старик. — А ты, прекрати дурачиться.

— А почему бы и не подурачиться? Это вы тут все с такими кислыми рожами, относитесь ко всему, будто на вас ярмо висит, — бурчит Слепец. — Проще надо быть! Про-ще. Как в игре.

— Проще? — я не смог скрыть злого сарказма. Этот чудак мне уже совсем не нравился — Проще? Может вам это все и кажется развлечением, а вот мне — нет. Я не могу спокойно относиться к тому, что постоянно вынужден все забывать!

— Пф! Скажи на милость, зачем хранить память о подобной скуке? — искренне изумился Слепец. — У тебя что ни жизнь, так сплошная скукота.

— Не знаю, как у вас, а у меня есть цель! — не выдержал я. — И я намерен ее достигнуть!

— Цель? И какая же? — Слепец прищурился, делая еще шаг ко мне, и я снова отступил назад, думая о том, что такими темпами мне скоро придется в воду броситься, чтобы он от меня отстал.

— Не ваше дело.

— Ох, да знаю я эти ваши цели, — махнул рукой Слепец. — Почти все вы грезите об одном и том же. Золотой город с радужными фонтанами, где ждет вечная юность, память, блаженство и так далее…

Я невольно покраснел, чем выдал себя с головой.

— Ну вот! Я же говорил! — Слепец задорно оглянулся на Старика, который продолжал просто наблюдать за нами, чем ужасно меня злил.

— А я скажу, как и всегда говорил, этот ваш Золотой город — скука смертная!

— Можно подумать, вы там были.

— Был, — вдруг уверенно сказал Слепец и снова хитро улыбнулся. — И бежал оттуда так, что пятки сверкали, этот зануда не даст соврать.

— Да уж, — согласился Старик. — Было дело.

— Как такое возможно? — от удивления я даже забыл о злости и раздражении. Они были в Золотом городе и ушли оттуда? — Но разве это не конец пути?

— Нет, конечно! — воскликнул Слепец. — С чего вы вообще берете, что у этой дороги есть конец? У дорог концов вообще не бывает, только перекрестки. Пока все миры не рухнут и не настанет последняя ночь. Правда, потом — все всего лишь начнется сначала. И та-а-к до бесконечности.

Я недоверчиво посмотрел на Старика, но тот оставался спокойным и не спешил возражать.

— В любом случае — это не важно, — сказал я. — Я хочу в Золотой город не за фонтанами и блаженством.

— А зачем тогда? — Слепец наигранно удивился, и только тогда до меня дошло, что он, похоже, все это время попросту водил меня за нос и хотел разговорить. Но что уж было делать? Я вздохнул и ответил:

— Я хочу увидеть Ее. Золотую птицу. С тех пор, как я ее встретил, я искал ее…

— Золотую птицу? — Слепец вдруг снова начал смеяться, да так, что аж согнулся пополам. — Он… Он хочет найти ее в городе! Нет, ты слышал? В городе! — Продолжил скулить он.

— Да хватит смеяться! — не выдержал я, уже сильно пожалев, что решился ответить на вопрос этого безумца.

— Ох, умора… Ну и насмешил ты меня, парень… — простонал Слепец. — Подумать только!

— Тише, мой друг. Кажется, ты обидел парня, — Старик хлопнул Слепца по плечу, и тот наконец замолк. — Не обижайся, — сказал он уже обращаясь мне. — Но твои слова и впрямь могут показаться смешными, если бы ты прошел столько же, сколько мы. Видишь ли, мы тоже когда-то ее искали. Ту, которую ты зовешь Золотой птицей. Наверное, потому мы и встретились. Когда мы только познакомились, мы были чуть ли не врагами. У каждого из нас были свои теории о том, как ее