Маскарад Мормо - Мария Понизовская

если их здесь поймают? Она вспомнила, каким было выражение лица Веселины каждый раз, когда стоило хотя бы заикнуться о Солнцеве-младшем. Вспомнила желваки на дедовых щеках, когда приходила в обеденную в траурных одеждах. Какие жуткие были глаза у отца, когда он нашёл её запретные книги. И вместо того чтобы разобраться в смерти собственного ребёнка, все они только и делали, что упрекали Елену за то, что она не хочет забывать младшего брата. Говорили, будто она не думает о семье. Будто они сами думали.

– Однажды я затащу сюда Ирию. – Мирослав вдруг повернулся и заговорщицки ей подмигнул. – И скормлю звероголовцам.

Елена ничего не ответила. На какие-то краткие и ужасно счастливые минуты она успела забыть про то, что он говорил о них, слишком занятая размышлениями о том, откуда это поселение вообще взялось. И почему она ничего об этом не знала? А мама знала? А дед и отец?

– Ты когда-нибудь видел их? – нервно спросила она спустя какое-то время.

– Звероголовцев вообще? – уточнил он как ни в чём не бывало. – Или псоглавцев? Псоглавцев здесь куча, остальные Крипте не служат.

«Предки…» – подумала Елена.

Этих тварей ей приходилось видать только в маминых учебных альбомах. В Крипте псоглавцев не водилось, да и вообще нигде больше не водилось – так она думала. Они почти вымерли. И найти их можно было разве что в заповеднике под «Веди». Существа с головой зверя и телом человека были разумны. И пугали её даже больше, чем вся прочая нечисть.

Они действительно были здесь?

– Они понимают речь, но общаются лаем, – тем временем вещал Котов. – Заключённых кусают, а чужаков загрызут, не успеешь и глазом моргнуть. Они мне не нравятся, а вот медведеголовые…

Елена зажмурилась, не в силах его больше слушать. Ещё немного, и её голова просто взорвётся.

– Ты часто т-тут бываешь?

– Был два раза, – легко отозвался Котов.

– Два раза?!

Она рассчитывала, что он будет знать это чёртово несуществующее поселение как свои пять пальцев.

– Ляля никогда не брала меня с собой. Никогда не говорила, куда уходит, – пожаловался Котов. – Без лица моя волшба была слишком слабой. Но после Наречения я решил утолить любопытство. И однажды пошёл за ней.

Елена смотрела на него в откровенном ужасе.

– Она поймала меня, сказала, что ещё раз так сделаю, и она меня сглазит так, что с кровати встать не могу.

О, Ляля могла бы – Солнцева не сомневалась. Возможно, той так и следовало поступить. Тогда бы сейчас они не оказались здесь.

– Во второй раз она меня тоже поймала, – сказал Котов совершенно ненормально счастливый. – Но тогда гнать было слишком поздно. Состав уходит обратно под утро.

Солнцева резко остановилась. Котов этого не заме- тил, а может, просто не придал значения, продолжая идти вперёд.

– То есть… – прошипела она в его удаляющуюся спину. – Э-это первый раз, когда ты тут о-о-один?

– Я с тобой, а не один, – отозвался он, даже не обернувшись.

Прекрасно! Елена заставила себя двинуться следом.

– Куда именно мы идём? – с подозрением спросила она.

Возможно, ей стоило уточнить это раньше. Возможно, ей следовало поинтересоваться об этом до того, как садиться на чёртов монорельс. Потому что следующее, что сказал Котов, было:

– В пещеру купалок, – и в его голосе было столько энтузиазма, что Елене решила, что он окончательно рехнулся. – У «Артефактории» крупный заказ на чешую.

Елена снова остановилась. И глухо спросила:

– Да ну?

Возможно, рехнулась она сама.

– Это не смешно, Котов. – Её прошиб холодный пот.

Одна мысль о том, что где-то купалки существуют свободно, вызвала нервную дрожь. И это было невозможно.

– Я не шутил, – серьёзно сказал в ответ Мирослав. – Мы…

Но она его перебила:

– Котов! – Елена схватила его за руку и дёрнула на себя. – Что п-происходит?

У неё зашумело в ушах, а земля под ногами показалась вдруг мягкой, будто болотная трясина. Улица, да и Мирослав вместе с ней дрогнули перед глазами.

– В каком смысле? – Мирослав непонимающе нахмурился. – Мы идём за чешуёй купалок…

– Нет! – рявкнула Елена.

Шутил он или нет, имело мало значения. Елена чувствовала себя достаточно обезумевшей, чтобы в это поверить. И какая-то её часть – та, что, вероятно, совсем свихнулась – даже хотела пойти до конца. Раскрошить свой мир настолько, чтобы не осталось ни одной возможности жить, как прежде. Но…

– Ты согласилась, – он вдруг ловко вывернулся из её хватки, – мы не гулять сюда пришли…

– Ты ни-ничего не говорил про купалок! – Солнцева зажмурилась.

– Ты могла бы не кричать?

– Котов! – Ей даже дышать стало тяжело. – Что это за место?!

– Трущобы, конечно.

«Конечно», – его беспечные интонации уничтожили последние крупицы самообладания Елены. Нет-нет! Трущобы находились внутри Девятого кольца. А всё, что снаружи, всё что снаружи…

– Я еду обратно! – Она попятилась.

– В Крипту? И каким образом?

– На…

Она нервно оглянулась через плечо, ища глазами вагонетки монорельса в узком просвете между домами. Но позади была извилистая улица, перекрёстки и… тупик в конце.

– Он отправится утром, – беззаботно сообщил Котов. – Идём.

Елена не сдвинулась с места. Только повернулась обратно к Мирославу. И увидела, что он уже бредёт дальше.

– Стой!

Ей хотелось, чтобы всё закончилось.

Котов резко развернулся. Его обыкновенно блаженное лицо скривилось от недовольства. А потом задёргалась щека. Он преодолел разделяющее их расстояние в два смешных хромых шага и выплюнул ей прямо в лицо:

– Не ори, бестолочь.

Елена сжала кулаки, тем не менее судорожно оглянулась по сторонам. Улица была пуста. Здесь вообще кто-то жил? Зачем все эти дома?

– Значит, я п-просто вернусь на монорельс и о-отсижусь там до утра!

– Как хочешь. – Котов снова стал безмятежен. Резко, будто по щелчку пальцев. – Тогда пока.

Он развернулся на каблуках и заковылял прочь. Елена с пару мгновений растерянно смотрела ему вслед. А затем сжала зубы и повернулась спиной к полоумному идиоту.

«Хорошо, – злобно подумала она. – Хорошо».

Елена решительно зашагала вперёд, чувствуя, как всё тело колотит от ужаса и бессилия. И ярости. Она злилась на себя. На свою глупость и непредусмотрительность. На Лисова, на деда. На Крипту. На то, что Котов благоразумно помалкивал о настоящей цели этой тупой вылазки. На то, что это место вообще существовало.

Она резко повернула на первой же развилке. И ярость сменилась оторопью. А потом осознанием.

– Чёрт! – отчаянно прошипела Елена.

Она вцепилась зубами в губу, глядя на разбегающийся перед ней в разные стороны лабиринт улиц. Одинаковые дома, одинаковые окна. Даже тряпки в дверных проёмах были одинаково грязными и серыми.

Ей никогда не отыскать одной дорогу назад.

– Чёрт! – повторила она.