Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– Передумала? – На лице Мирослава отразилось искреннее любопытство, когда они вновь поравнялись.

Он не успел уйти далеко, потому что двигался как поломанная заводная кукла.

– Что это за место? – Елена проигнорировала его вопрос. – По-почему о нём никто не знает?

– Трущобы, – отозвался он. – И я о нём знаю.

– Я не знала, – прошипела она. – Почему?

Она прикрыла глаза, пытаясь побороть новый приступ отчаянной злости. Это было так странно – чувствовать её снова. Эмоция была довольно привычной – для Солнцевой, а не Елены. Но казалась давно забытой с тех пор, как выход на Поверхность стал чем-то обыденным. И это было любопытно. Почему Верхний город со всеми его опасностями и самим воздухом, который медленно убивал, никогда не вызывал подобных ощущений? А здесь, дома, тревога и беспомощность преследовали её по пятам? Снова.

– Ну, вероятно, из-за отверстий.

Елена моргнула.

«Это, чёрт возьми, что ещё значит?»

– Каких отверстий?

– Вон тех, – он поднял вверх указательный палец.

Но прежде чем она успела задать очередной вопрос, Мирослав вдруг раздражённо гаркнул:

– Да просто подними голову!

И Елена машинально подчинилась, сбитая с толку внезапной переменой его настроения. Над ней был купол подземной пещеры. Высокий, почти неразличимый в темноте. И в первые мгновения Солнцева не понимала, куда смотреть. Даже успела вновь разозлиться. Но затем она увидела это.

– О, ч-чё-орт, – неверяще протянула Елена.

– Ага.

Пятна. Высоко-высоко, окружённые клубящейся темнотой и незаметные, если не присматриваться, были пятна. Проплешины света.

– П-предки, – выдохнула Солнцева.

«Отверстия» – как назвал их Котов. Это были пробоины, куда хоть и едва, но всё же просачивался свет. Поверхность.

– Это…

– Да, – откликнулся Мирослав, и в голосе опять звучало это его безумное веселье. – Отверстия. Наверх. Во внешний мир. Вроде тех, что копатели-культисты раньше искали внутри города. Для подъёмников.

Солнцева таращилась на них как заворожённая. Вот они – десятки несанкционированных выходов в Верхний город. Без подъёмных башен или каких-либо ещё механизмов. Проплешины в её привычной реальности.

– П-почему…

– Почему их не заделали? – подхватил Котов. – Не знаю. Может, не могут. А может, их слишком много. Думаю, если подняться высоко, то будет сложно дышать. Там этот проклятый воздух. Здесь он тоже есть, но меньше, рассеянный. Хотя думаю, Отверженные не живут долго из-за него тоже.

Елена вздрогнула, отрывая глаза от сводов пещеры, изрешечённых пробоинами во внешний город. И посмотрела на Мирослава. Недавний рассказ Лады о его дяде сам собою зазвучал в ушах.

– Так Отверженных о-отправляют сюда? – осторожно спросила она, не желая выдать своих знаний о его семье.

Мирослав повернулся к ней с совершенно отсутствующим выражением на лице. Но молчал слишком долго. И ей стало не по себе.

– А ты много их видела в Крипте? – наконец нарушил тишину он.

– Нет, но…

Она хотела сказать, что никогда и не бывала особо за пределами центральных колец. Хотела сказать, что никогда не интересовалась этим вопросом. Тема Отверженных была почти такой же табуированной, как и Поверхность. А раньше Солнцева не имела склонности влезать в размышления или разговоры о том, что было запрещено.

В итоге она не сказала ничего.

– Отверженных отправляют сюда, – тем не менее сказал Мирослав. – Работать в шахтах, вместе с разумными или полуразумными существами.

– Их много здесь? – едва слышно спросила Елена. – Су-существ?

– О! – Котов улыбнулся широко, весело и хищно. – Целый заповедник.

Они продолжили идти по узким улицам, мимо плотно стоящих друг к другу одинаковых домов. Но теперь Солнцева смотрела на них иначе. Странные жилища странного поселения – они были пусты, но, вероятно, не всегда. Время от времени здесь кто-то жил. И Елена представила на миг, какой ужас должен был переполнять Отверженного, только-только оказавшегося здесь – в месте, которого не должно существовать. Как он ходит по пустынным улицам в поисках укрытия, пока силы не иссякают.

– Отверженные вытягивают из семьи силы, пока живы, ты знала? – вдруг сказал Котов, и Елена не сразу поняла, о чём он говорит, слишком занятая жуткими мыслями. – Поэтому родственники часто приплачивают ягинцам, чтобы те их убили.

За шиворотом забегали мурашки. Елена искоса глянула на Мирослава. Его глаза казались стеклянными, а на лице снова застыло выражение блаженной беспечности. И Солнцевой стало бы страшно от его слов, даже если бы она не знала, почему именно он так хорошо знаком с темой Отверженных.

А она знала. Это было личное. Елена быстро отвела глаза, не желая давать понять, что она знакома с его семейной историей. Это было так страшно!

Очередная улица, такая же узкая, идентичная всем предыдущим, обступала их гладкими стенами домов. Казалось, они ходят по кругу.

– Но матушка помогала брату до самого конца, – отстранённо проговорил Мирослав.

И Елена едва не споткнулась о собственную ногу.

«Вот чёрт! – пронеслось в голове. – Он понял. Он знает…»

Она похолодела.

– Приносила ему еду и всё такое. – Котов продолжал говорить как ни в чём не бывало. – У нас с Лялей была хорошая матушка, очень заботливая. Ей даже чуть не пришлось прикончить отца, чтобы не вмешивался. Слава предкам, тот сам быстро помер. Он пил.

Елена прикрыла глаза. Она ничего так больше ему и не сказала. Только механически продолжала идти, тщетно пытаясь отогнать видения о безымянной фигуре с перебинтованным лицом: Отверженные лишались права носить родовые маски. О том, как та слонялась от дома к дому, ходила по тем же узким улицам, что и они теперь. Ужасная участь.

– Пришли, – спустя полчаса, а может, целую вечность, наконец сказал Котов.

Но Елена и без него догадалась. Она растерянно оглядывалась по сторонам. Ещё несколько мгновений назад ей казалось, что бесконечные лабиринты вымершего поселения никогда не закончатся. Эти тишина и пустота. В какой-то момент Солнцевой начало казаться, будто она во сне. Всё выглядело слишком не по-настоящему.

Ну а теперь… теперь пейзаж изменился.

– Что это? – спросила Елена.

Они стояли на обрыве перед огромной подземной пещерой. Тёмной, но местами освещённой всё той же привычной зеленью вязи заговоров, разбегающейся по стенам. Солнцева обернулась: за спиной стояли дома, плотно прижимаясь друг к другу. Будто стена. С пустыми чёрными окнами и узкими проулками через каждые несколько метров.

– Назовём это «заповедник».

Солнцева снова посмотрела перед собой. По краю обрыва стояла низкая железная ограда. Она выглядела хлипко.

– У меня будет несколько правил. – Котов подался вперёд, свешиваясь через перила.

Елена, вяло размышляя о том, что вот так висеть на ограде – довольно самонадеянно, тоже рискнула посмотреть вниз. И резко отшатнулась:

– Чёрт!

У Солнцевой перехватило дыхание.

«О, предки…»

Внизу, на склоне напротив сидела огромная