Маскарад Мормо - Мария Понизовская

Сердце застучало быстрее.

Вокруг сделалось совсем тихо. Казалось, даже плеск воды перестал тревожить мрак пещеры. И Елена вздрогнула, когда услышала шелест камней за спиной.

– Я буду на скале, – услышала она шёпот Котова откуда-то из темноты над собой. – Давай. Не стой столбом.

Она медленно выдохнула и ступила во тьму, не слыша совсем ничего из-за грохота собственного сердца. Громкий плеск воды заставил кожу покрыться мурашками. Елена приблизилась к подземному озеру настолько, что чувствовала лицом исходящую от него влажную прохладу. Она скосила глаза, прикидывая расстояние до светового круга. Пламя свечи подрагивало, и Солнцева на миг представила, что оно гаснет. Её тут же пробила дрожь ужаса. И предвкушение.

«Нет, – твёрдо сказала себе. – Этого не случится».

Она почувствовала стремительное приближение чего-то огромного даже раньше, чем успела услышать громкий всплеск воды.

«Чёрт!»

Солнцева рванула назад, ведомая голыми инстинктами. Оглушительный рёв, сотрясший пещеру в следующий миг, был таким громким, что, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. И Елена только побежала быстрее, не оборачиваясь и не смея ни о чём думать. Новый нечеловеческий вопль был таким сильным, что земля задрожала у неё под ногами.

«Чёрт!»

Елена ворвалась в световой круг и со всего размаха впечаталась в каменную глыбу.

«Предки…» – пронеслось в голове, когда она стиснула пальцами острые края выступающих камней.

Пронзительный визг разорвал тишину. И Солнцева упала на колени, зажимая уши руками. Это было невозможно, отвратительно, непередаваемо…

Громкий всплеск. И Елену с ног до головы окатило ледяной водой. Она инстинктивно пригнулась ниже, лишь в последний момент подумав о свече. Она распахнула глаза и столкнулась с кромешной темнотой.

– Чёрт! – вырвалось у неё.

Елена вцепилась в низкий кокошник. Пальцы шарили по его острию и рёбрам, увязая в складках приколотого к нему платка.

«Где грёбаная игла?!»

Новый вопль, животный и радостный, заполнил пещеру.

– Бестолочь!

Шипение Котова, раздавшееся у самого уха, заставило дёрнуться. А в следующий миг полыхнул свет. Сперва больно резанув по глазам своей яркостью, он вскоре сжался до крохотной бусинки на кончике свечи у Елены над головой.

Вздох облегчения сорвался у неё с губ. Но Солнцева быстро взяла себя в руки и судорожно огляделась, страшась наткнуться на раскрытую пасть купалки где-нибудь рядом. Но никого не увидела.

– Что ты делаешь, скажи на милость? – поинтересовался Мирослав.

В его голосе не было холода или яда. Он оставался почти безмятежным. Солнцева подняла глаза и обнаружила Котова, свисающего с выступа скалы.

– Игла, – это всё, что она смогла выдавить, прежде чем…

Расхохоталась.

– Тебе нужна кровь, чтобы зажечь свечку? – На лице Котова не отразилось ни единой эмоции.

А Елена всё никак не могла перестать смеяться.

Она чуть не умерла!

Пальцы Елены наконец нашарили то, что искали, и она быстро вытащила иглу из кокошника. И, отсмеявшись, сказала:

– Нет, – Елена шмыгнула носом. – Ра-ра-разумеется, нет.

Она зажмурилась, чтобы избавиться выступивших слёз. И хрипло пробормотала:

– Прости.

– Ничего страшного, – легко отозвался Мирослав. – Давай ещё раз.

Елена открыла глаза, но успела увидеть лишь, как Котов быстро подтягивается наверх. И его снова поглотила темнота.

Она поднялась с коленей и на трясущихся ногах направилась к озеру. Шаг, ещё шаг и ещё. Чем дальше она уходила от неровного пламени свечи на скале, тем тяжелее становилось дышать. И вместе с тем легче.

Нога выскользнула за кромку света, и темнота дыхнула сыростью прямо Елене в лицо. Солнцева остановилась у воды. Подошла настолько близко, что услышала, как по кромке озера хлюпали подошвы сапог. Она знала, что купалки не уплыли далеко. Она чувствовала их присутствие кожей. А потому, когда стремительное движение всколыхнуло воздух, Елена была к нему готова.

Плеск, свист и рёв снова обрушились на пещеру. И Солнцева, резво развернувшись, сломя голову понеслась к свече. Игла была зажата в ладони так сильно, что продырявила кожу. Но Елена не знала ни одного заговора, который мог бы сейчас помочь. Бежать – вот и всё, что ей оставалось.

Елена одним прыжком пересекла границу, оказываясь в спасительном кругу света. Приземлилась на четвереньки и вскинула голову, готовая в любой момент снова зажечь свечу, если купалки опять начнут неистово брызгаться. Елена была собранна и бесстрастна. Она больше не собиралась проигрывать, и эта слепая решимость так сильно её захлестнула, что Солнцева ощутила приближающуюся эйфорию. Она почти даже не слышала рассерженного воя за спиной и шороха мелких камней.

Но вдруг световой круг дёрнулся. А в следующий миг сдвинулся на добрых полметра, оставляя Елену в полумраке.

«Какого чёрта?» – только и успела подумать она.

Новый голодный рёв, прозвучавший гораздо ближе, чем она ожидала, заставил перекатиться на спину.

Солнцева уставилась перед собой, инстинктивно сжимая кулаки. Неудачно стиснутая игла глубоко вошла в ладонь, но Елена едва ли почувствовала это. Всё, что она могла – с отстранённым любопытством таращиться на огромную человекоподобную тварь, быстро, по-паучьи, ползущую к ней на длинных костлявых шестипалых руках.

Купалка – полуженщина-полурыбина с серой кожей и длинными, обвисшими острыми грудями – с радостным воем ползла вперёд, перебирая руками нечеловечески быстро. Её глаза были белыми, мёртвыми, без зрачков. А рот разинут так сильно, что челюсть безвольно волочилась по земле. А за ней ползла и вторая. Такие уродливые. Елена снова почувствовала, как грудная клетка вибрирует от накатывающего смеха.

Тварь бросилась вперёд. Её челюсти клацнули у самого уха Елены, когда она успела откатиться в сторону. В нос ударил запах сырости и гниющей травы. А в следующий миг острая боль пронзила бок.

Собственный громкий вопль вспорол глотку. Перед глазами вспыхнули яркие круги. И последнее, что Елена успела увидеть, инстинктивно дёрнувшись в сторону, – брызги крови и длинные острые когти, вонзившееся ей под рёбра.

«Достаточно для волшбы», – только и успела подумать она.

А губы сами собой прошептали: «Гори-гори ясно…» Следующий визг, огласивший подземную пещеру, принадлежал совсем не ей.

Солнцева улыбнулась, чувствуя, что проваливается в темноту.

* * *

Стена, выложенная крупными неровными камнями, была тёмно-серой. Практически чёрной, и если бы не свет ламп – похожих на сигнальные из пассажирских отсеков «Руслы» – надписи на ней невозможно было бы разглядеть. Но Елена их видела. Снова. Буквы – крупные и неровные. Одни и те же, повторяющиеся и повторяющиеся.

– «Эм», «О», «Эр», «Эм», «О», – твердила она. – «Эр». Эм-о-эр, эм-о-эр.

М О Р М О Р

Они усеивали собой всё стену.

М О Р М О Р М О Р

Елена машинально вытянула руку, пальцы коснулись тёмных, отливающих багрянцем букв. Она