Маскарад Мормо - Мария Понизовская

Солнцева с сомнением посмотрела на своего спутника. Он был дёрганым и хромым. Какова вероятность, что они оба здесь просто умрут?

– У нас пра-авда нет других вариантов? – чуть помолчав, спросила она, не особенно, впрочем, на что-то надеясь.

– Варианты есть. – Котов совершенно безумно рассмеялся. – Времени нет. Лисовы собрались праздновать победу уже в эту пятницу.

Елена повела плечами. В конце концов, она уже здесь – уже зашла слишком далеко. Да и какая разница? Она за минувшие месяцы могла бы помереть столько раз! Как будто это – самое страшное.

– Это всё из-за тебя, – скучающе протянул Мирослав. – Ты полезла к Лисову в Переходной башне, ты была так неосторожна, что Артемий нашёл книги. А теперь за это платим мы все.

Солнцева поджала губы. Она не собиралась спорить.

– Зажги свечу, – велел Котов спустя пару секунд.

Он спрыгнул с последней ступени. А Елене ничего другого не оставалось, кроме как подчиниться. Купалки, псоглавцы, мары и чёрт знает кто ещё – это место не было обозначено ни на одной городской карте, какие она видела в семейной библиотеке. «Солнцев-младший был бы просто счастлив, узнав об этой пещере», – с тоской думала она, осторожно ступая за Котовым. Её младший брат был таким любопытным.

«Он сам себя погубил», – прогрохотал в голове голос отца.

– Там озеро, – прошептал Котов.

Елена подняла чуть выше свечу. Пещера вокруг – там, куда доставал свет – была совершенно пуста. А дальше… дальше Солнцева не видела ничего, кроме сплошного мрака.

– Слышишь? – радостно спросил Мирослав. – Вода!

Она прислушалась, заставляя себя сосредоточиться на происходящем. Когда мысли перестали заглушать прочие звуки, у неё действительно получилось различить плеск и журчание. Подземное озеро было богато на чудеса. Елену пробрала дрожь предвкушения.

– Нам повезло, – сказал Котов. – По зиме они нерестятся. Так что достаточно уязвимы.

Из темноты, сгустившейся за границей света, доносились самые разные звуки. Елене мерещился шорох и шёпот. Журчала вода, едва слышно хрустели и шелестели мелкие камни. Но она никого так и не увидела. Как и значилось в криптских учебниках, нечисть никогда не выходила на свет. А значит, пока у Елены в руках горели свечи, они с Котовом были в безопасности.

– Здесь. – Мирослав вдруг остановился, и она налетела лбом на его затылок.

«Чёрт!»

Солнцева отпрянула так стремительно, что огонёк едва не сдуло с фитиля. Неровный жёлтый пятачок света, в котором они стояли, заметно дрожал. И Елена была почти готова, что Котов её отчитает. Но он промолчал. Она подняла руку повыше, позволяя свету распространиться ещё на полшага вперёд. И увидела тёмную водную гладь. Вот они и пришли.

– Что мне ну-ужно делать? – немного нервно спросила Елена.

– Просто будь здесь, – последовал быстрый ответ.

– И всё?

Звучало слишком просто.

Елена оглянулась, рассчитывая увидеть, что они не отошли от лестницы слишком далеко. Но позади была темнота.

– Этого достаточно, – отозвался Мирослав. – Проколи палец: ты должна успеть призвать волшбу, если что-то пойдёт не так. В крайнем случае, кусай язык.

Её передёрнуло. «В крайнем случае» – звучало отлично, вот только что делать потом? Купалки были не совсем разумны, но очень опасны. У Елены не было никаких защитных артефактов, сражаться её тоже никто не учил. Она была, чёрт возьми, девицей. Зажиточной криптчанкой, никак не ратоборцем. А купалки – это не слабые Опричники или Диль… хотя она не смогла убить и его…

– Тебе нужно оставить свечу.

Она перевела взгляд с водной глади на лицо Мирослава. По нему скользили неровные тени. А щека опять дёргалась, уродливо выгибая шрам на челюсти.

– Не-неужели?

– Поставь её сюда, – он провёл рукой по выступу скалы, нависшем над ними. – Так брызги не долетят.

– Нельзя о-отходить от света, – насмешливо протянула она. – Ты сам сказал.

Ей не было страшно. Угроза, такая близка и сладкая, снова заставляла голову слегка кружиться. Солнцевой было только любопытно, каким образом Мирослав полагает выбраться из этого места живым.

– Рядом с купалками другой нечисти нет, они же их жрут, – безмятежно сообщил Котов.

– Да, – легко согласилась Елена. – Но сами ку-у- палки…

– Ты не выманишь их, пока стоишь со свечой, – перебил её он. – Не нужно отходить далеко, просто не будь на свету. Когда они покажутся, сразу побежишь сюда.

Елена прикрыла глаза на мгновение. Звучало ужасно.

«Отлично».

Она вдохнула полной грудью, снова ощущая себя живой, как никогда. И на миг ей показалось, что грудь слегка обожгло. Было похоже на то, как ощущался воздух наверху.

– Это совсем не сложно. – Мирослав начал раздражаться. – Как «кошки-мышки». Выбегаешь туда, видишь купалку и убегаешь обратно в «домик».

«Кошки-мышки, говоришь? – с весельем подумала Елена. – Как бы это не оказались «тьмушки»[26].

Она не любила эти игрища. Их всегда-всегда устраивали на званых вечерах, чтобы дети не путались под ногами у взрослых. Елена всей душой ненавидела подобные забавы. Все они строились вокруг одно и того же дурацкого принципа. Охотники и жертвы. И ей всегда приходилось довольствоваться второй ролью. Она ведь слабачка.

«Была», – сообщила она себе.

– Скажи, когда закончишь с душевными терзаниями, – лениво проговорил Котов.

Елена прикрыла глаза, ощутив вспышку раздражения. Мирослав ее сильно нервировал.

– Заканчивай с этим по-побыстрее, Котов, – она шагнула к выступу и вытянула руку.

Пара восковых капель сорвалась на камни.

Ирия Лисов просто обожал «тьмушки», когда они были детьми. Игра изначально довольно безобидная, но всё, чего касался этот маленький монстр, приобретало нездоровые черты. Правила у «тьмушек» ужасно простые: служки отбирают несколько водящих – обыкновенно из мальчишек, потом дают остальным время разбрестись по комнате; трясут бубнами и… гасят свет. Водящие должны были поймать тех, кто прячется в темноте, пока факелы снова не вспыхнут.

Лисов и так всегда был ужасно жесток. А когда в дело вступала безнаказанность, становился настоящим чудовищем. Темнота развязывала ему руки. И потому Ирия никогда не останавливался на простом «схватить». Он мучил жертву. Затыкал рот волшбой и издевался, пока свет не зажжётся и не начнётся новый круг «гасок». Он бил их, швырял об пол, пинал. А Солнцеву… Солнцеву ему почему-то ужасно нравилось душить. Подкрадываться сзади и зажимать шею в сгибе локтя. До ярких вспышек перед глазами.

Елена дождалась, пока воск застынет, а свеча накрепко прирастёт к каменному выступу. И вопросительно посмотрела на Мирослава. Поймав её взгляд, тот кивнул, а затем спешно отступил в тень.

Солнцева шумно втянула воздух. Ей следовало поступить так же – покинуть круг света, приблизиться к кромке