Маскарад Мормо - Мария Понизовская

– Это не чёрт, – сказал Котов, тоже распрямляясь. – Просто мара. Не смотри ему в глаза.

– Что?

– Не смотри ему в глаза, – раздражённо повторил он. – Это мара. Ну, дух. Тень.

Ладони её стали липкими, на коже выступил холодный пот. И вместе с тем Елену вдруг с головой окатило непонятно откуда взявшееся нервное возбуждение.

«Ох…»

– Я знаю, что такое мары, – хрипло сказала она. – Но они… вымерли. Разве нет?

Она опять осторожно заглянула за ограду, ища тварь глазами. На том месте, где она была, теперь просто темнели камни скалы.

– Нет, – откликнулся Мирослав. – Они живут в подземных пещерах, вон смотри.

Елена скользила взглядом по откосу пещеры, спускаясь всё ниже. Пыльцы дрожали, и она схватилась за перила.

– Тут вообще всех полно. Маммуны, полканы, шишиги, купалки, – перечислял Котов. – Мары, люто-звери… Здесь очень интересно. Не смотри ему в глаза, бестолочь!

Елена зажмурилась. Последнюю фразу Котов почти прокричал ей в ухо. Найти мару на той стороне пропасти она успела. Но заглянуть в провалы глазниц – к счастью, нет.

– Так вот, правила, – проговорил Котов ужасно нравоучительным тоном. – Основное только одно. Не отходи от огня.

«Всё безумнее и безумнее…» – со странным весельем подумала она.

– Ты слышишь, что я тебе говорю?

Она что-то неопределённо промычала, собравшись с духом достаточно, чтобы снова открыть глаза.

– Я сказал, чтобы ты не отходила от света, – терпеливо повторил он. – И на мар не смотри, понятно? Они забираются в голову прямо через глаза, если забыла.

– Ага. – Елене почти хотелось смеяться.

Котов недовольно на неё покосился, прежде чем повернуться и зашагать вдоль перил. Елена молча поплелась следом, флегматично раздумывая о том, в каком дерьме оказалась. Учителей, которых дед нанимал для них с Ладой, хватил бы удар. Да и его самого. Елене не так уж и много рассказывали о существах. Да и предполагалось, что ей никогда не придётся их встретить. Научные заповедники «Веди» были закрыты. Многие твари – так её учили – и вовсе давно вымерли. Шишиги и маммуны встречались лишь в злачных местах, вроде Девятого круга, куда редко заходили ратоборческие отделения. Предполагалось, что девице из такой семьи, как у неё, там нечего было делать.

Мирослав вёл её к крутой железной лестнице на самом краю обрыва. Там же заканчивалось и ограждение.

– Что мары здесь делают? – спросила Елена, стоило им с Котовым ступить на ступени кручёной лестницы.

– Живут, я же сказал.

Она раздражённо уставилась на его макушку – Мирослав спускался первым.

– Ра-азве артефакты К-крипты не до-олжны были… – неуверенно начала она. – Ну, у-убить их.

– За Девятым кольцом артефакты не вешают.

«О…»

– Почему?

– Потому, что Крипте нет дела до этого места, – сказал он, и Елена явно расслышала в голосе улыбку. – Крипту заботим только мы. А мары – всего лишь остатки Отверженных. Они довольно безобидные, к слову. Если сравнивать со всем остальным.

Елена споткнулась и вцепилась в перила.

– Глупости, – медленно проговорила она.

– Не говори мне, будто никогда не думала, что Крипта за нами приглядывает. Что мы делаем, что говорим…

Она стиснула пальцами перила. Нет, чёрт возьми. Она не об этом.

– Отверженные не становятся… духами, – неуверенно заявила Елена.

В её учебниках об этом не было ни слова. Впрочем…

– Но именно это с ними и происходит.

– Ты… точно это знаешь, Котов? – Это было просто смешно.

– Да. Мары – это слепки, остатки, тени. И чьи же по-твоему?

– Я б-без понятия, – она раздражённо прищурилась. – Нечисти?

Елена никогда в этом не разбиралась. И ей никогда не было это нужно. Но мысль о том, что Котов говорит правду, казалась… неправильной.

– Ну, если ты считаешь нас нечистью, – он, кажется, снова развеселился. – Отверженные умирают ужасно. Растворяются, истончаются. Их не предают огню. Если бы ты умерла до Наречения, от несчастного случая, Елена, тоже бы стала такой. Если бы тебя не сожгли. Оболочка бы развалилась, осталась только безликая мара. Волшба работает именно так. Поэтому умерших принято сжигать.

У Елены закружилась голова. А Котов всё продолжал:

– Думаю, кто-то их них умудряется выбраться на Поверхность, – доверительно сообщил он, вдруг подняв голову. – Через эти отверстия. Мне их жаль. Ужасная участь.

«Ужасная участь», – эхом повторила она про себя. И вдруг нервно спросила:

– Ка-ак долго мары живут?

– Не знаю, – откликнулся он. – Вечность?

– Не здесь, – она замотала головой. – На Поверхности!

Если Котов говорил правду, то умершие в Верхнем городе неофиты… тоже становились тенями? Калинина…

«Великие предки», – от последней мысли её замутило.

– А, – его голос стал звучать чуть менее жизнерадостно. – Они не выносят свет, любой свет. Так что… Вряд ли долго.

Елена на миг прикрыла глаза.

– То есть, выбравшись на-на Поверхность, они умирают? – глухо спросила она.

– Да, наконец-то. Не думаю, что тебе бы понравилось провести в таком виде вечность, – он вдруг улыбнулся. – И они успевают повеселиться напоследок, если наверху ночь.

– Не сомневаюсь, – пробормотала Елена.

И на миг представила, как ведут себя жители Верхнего города, когда к ним забирается мара. Кричат, наверное. Они вообще довольно пугливые. А потом? Включают свет? Или умирают?

– Ты умеешь призывать огонь? – Котов вдруг обернулся к ней. – Там дальше нет факелов.

Елена снова чуть не споткнулась.

– Но… – начала было она.

– Нечисть нападает только в темноте. – Его губы растянулись в улыбке. – Ты разве не знала?

– А у те-ебя есть свечи?

– Парочка. – Он зашарил в карманах брюк. – Ты будешь отвечать за свет; смотри, чтобы они не погасли. Сразу снова зажигай, если что.

– А ты?..

– Я буду искать купалок. А потом… – Он вытащил связку тоненьких, погнутых свечек. – Мне будет нужно, чтобы ты одну отвлекла. Я нападу.

– Отвлекла купалку?

Воображение вмиг нарисовало чудовищную полуженщину-полурыбу. С огромной клыкастой пастью и длинными когтями. Даже на чёртовых хвостах купалок росли шипы.

– Да, это будет не сложно. Люди – здесь редкое лакомство. – Мирослав протянул ей свечи. – Иногда псоглавцы скидывают им Отверженных. Забавы ради. Но, как правило, они питаются другой нечистью.

Елена машинально забрала связку. И лишь моргнув пару раз, очнулась и неуверенно спросила:

– Ты раньше ведь этого не д-делал, да?

– Нет, – легкомысленно ответил он. – Но не волнуйся, ты для них всё равно что кружка с вареньем. Просто не дай себя быстро схватить.

Елену пробрала нервная дрожь.

«Я правда собираюсь это делать?»

– Я понимаю принцип, – сказал Мирослав и отвернулся. – Идём, всё будет в порядке.

Елена с трудом в это верила. Она бросила быстрый взгляд наверх. Винтовая лестница убегала далеко ввысь.