Курс 1. Декабрь - Гарри Фокс

— А я вообще не помню, — признался я, думая о том, что в прошлом году я был в другом мире, и Новый год был совсем другим. — Но этот запомню.

— Это почему? — спросила Лана, прищурившись.

— Потому что я с вами, — ответил я, и это было честно. (От автора: я от слов Роберта кринжую. Но…когда такие милашки рядом…думаю, тоже бы что-то подобное сказал)

Они переглянулись, и на их лицах расцвели улыбки.

— Ладно, романтик, — фыркнула Лана, но было видно, что ей приятно. — Помоги лучше ёлку доделать.

Мы пошли в парадный зал, где ёлка уже сияла огнями. Оставалось только водрузить звезду наверх.

— Кто будет? — спросила Мария.

— Ты, — сказал я, глядя на неё. — Ты же принцесса.

Она покраснела, но кивнула. Лана подала ей звезду — хрустальную, светящуюся изнутри.

Мария встала на цыпочки, но ёлка была слишком высокой.

— Не достаю, — вздохнула она.

— Я помогу, — я подошёл, подхватил её за талию и приподнял. — Давай.

Она ахнула, но быстро справилась и водрузила звезду на макушку. В ту же секунду ёлка вспыхнула ярче, игрушки зазвенели, а гирлянды засияли всеми цветами радуги.

— Красиво, — выдохнула Лана.

— Очень, — согласился я, опуская Марию на пол.

Мы стояли втроём, глядя на ёлку, и у меня на душе было тепло. Внешний мир, с его заговорами, врагами и страхами, отступил куда-то далеко. Здесь, в этом зале, с этими девушками, была жизнь. Настоящая.

— Ну что, — сказала Лана, первой возвращаясь к реальности, — завтракать будем? А то силы ещё понадобятся. К обеду вассалы приедут.

— А они точно будут? — спросил я.

— Точно. Отец сказал, все, кто верен Бладам, будут здесь. Чтобы показать, что мы едины. — Она посмотрела на меня. — И ты должен быть там.

— Я понял, — кивнул я.

Мы пошли завтракать, и я думал о том, что этот Новый год будет не таким, как все предыдущие. Не только потому, что я в другом мире. А потому, что впервые у меня есть любимая? Любимые? Не знаю…атмосфера…видимо дело в атмосфере. И стрингах Ланы. Они такие…ммм…я аж оттягивал пару раз и отпускал…кхм…а ещё она тверкает под новогоднюю музыку. Шлеп. Шлеп. Happy New Year мать его.

31 декабря. Приезд вассалов

К обеду поместье ожило.

Я стоял у высокого стрельчатого окна в парадном зале, прислонившись плечом к холодному стеклу, и смотрел, как к воротам одна за другой подъезжают кареты. Чёрные лакированные экипажи с гербами, которые я не узнавал, но чувствовал: эти люди решили остаться с Бладами. Те, кто не предал. Кто не испугался. Кто выбрал сторону.

Снег валил крупными хлопьями, оседая на крышах карет, на спинах лошадей, на плечах кучеров, которые кутались в тёплые плащи. Фонари на столбах горели ровным, тёплым светом, и в их сиянии капли снега казались расплавленным золотом. Где-то вдалеке хлопнула дверца, раздался приглушённый голос, кто-то засмеялся — гости прибывали.

— Волнуешься? — спросила Мария, подходя и становясь рядом. Её голос был мягким, но я чувствовал в нём поддержку.

— Немного, — признался я, не отрывая взгляда от ворот. — Не люблю подобные приёме. А я в качестве… кого?

— В качестве наследного принца, — улыбнулась она, поправляя на мне лацкан пиджака. — И члена семьи.

— Это звучит громко.

— Это и есть громко. — Она взяла меня за руку и чуть сжала пальцы. — Но ты справишься. Ты всегда справляешься.

— Лучше бы я сдавал экзамены, — вздохнул я. — Там хоть понятно, чего от тебя ждут.

Лана подошла с другой стороны и без лишних слов поправила мне воротник. Её пальцы были холодными, но прикосновение — нежным.

— Выглядишь прилично, — сказала она, оглядывая меня с ног до головы с видом знатока. — Даже симпатично.

— Спасибо за комплимент, — усмехнулся я. — А ты вообще прекрасна и чертовски сексуальная.

Это было правдой. Лана выбрала тёмно-синее платье, расшитое серебряной нитью. Ткань струилась при каждом движении, открывая то плечо, то изгиб талии, и снова скрывала, дразня. Белоснежные волосы были уложены в сложную причёску с тонкими прядями, обрамляющими лицо, и это делало её похожей на снежную королеву из старых сказок — прекрасную, недоступную, но мою.

Мария выбрала голубое — я до сих пор пытаюсь понять причину такого решения, ибо её зацикливание на голубом было странноватым. Лёгкие кружева покрывали плечи, длинные рукава мягко облегали руки, а юбка струилась до пола, создавая образ нежный, почти невесомый. Она была похожа на ожившую фарфоровую статуэтку — хрупкую, драгоценную, бесценную.

Я был в тёмном костюме, который мне принесли утром — говорят, по распоряжению герцога. Сидел он идеально, будто шит на меня. Чёрная ткань, серебряные запонки, туфли, начищенные до зеркального блеска. Я посмотрел на себя в оконное стекло и не узнал. Отражение казалось чужим — старше, серьёзнее, важнее. Только вот мои порочные глаза…

— Ты тоже ничего, — кокетливо ответила Мария, заметив мой взгляд. — Так, держись рядом. И улыбайся. Сегодня мы показываем, что мы — сила.

— А если я улыбнусь не тому? — спросил я, пытаясь разрядить обстановку.

— Тогда я ущипну тебя за задницу, — серьёзно сказала Лана. — Будешь знать.

— А если я правильно улыбнусь?

— Тогда я поцелую. Потом. И…может даже не в губы.

Я хмыкнул. Мотивация — великая сила.

Первые гости начали подходить к парадному входу. Герцог Каин встречал их у дверей — величественный, спокойный, в чёрном с серебром, с лёгкой, едва заметной улыбкой на лице. Его осанка была безупречной, взгляд — приветливым, но я чувствовал: он оценивает каждого, запоминает, делает выводы. Старая школа. Мы стояли чуть позади, как и положено.

— Граф и графиня Воронцовы, — объявил дворецкий.

Пожилая пара — она в тёмно-зелёном бархате, он в строгом сюртуке — склонила головы перед герцогом. Графиня, высокая, с гордой осанкой, бросила быстрый взгляд в нашу сторону. Граф, седой, с аккуратной бородкой, кивнул мне — коротко, но уважительно. Я кивнул в ответ.

— Барон и баронесса Соколовы.

Молодая пара с двумя детьми — мальчиком и девочкой лет семи-восьми. Дети смотрели на ёлку круглыми от восторга глазами, забыв поздороваться. Лана