Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

Вероятно, нет. Тогда его нужно было срочно придумать! Ха! — недостающее слово! Специализация принцессы. Посмотрим… Дилия спонтанно решила, что мера измерения «швунт» подойдёт как нельзя лучше. «Один швунт, два швунта, три швунта» по шкале быстротечности, открытой вверх. Почему бы и нет? «Швунт» было легко запомнить и состояло из одного слога. А буква «т» в конце служила для того, чтобы отличить его от слова «Швунд» (Schwund) (с «д»). Идеально.

На ум приходили и другие красивые слова: швунтость, швунтливый, швунтовость, швунтизм, швунтанец. Один швунт. Швунтить — он/она/оно швунтили? Примерно так? «Куда ты швунтишь, швунтливая красавица? О, не швунти так быстро!» Можно ли было заболеть швунтоманией? Была ли это единица веса или мера времени? Существовало ли ограничение швунта, максимальная скорость швунта или минимальный швунт? Вопросы множились, и на все из них принцесса Дилия должна была ответственно ответить.

Все эти мысли проносились в её голове, пока она отдыхала на своей кровати, ожидая, что же её морбус предпримет с ней после восемнадцати дней бессонницы. Побить рекорд по бодрствованию или снова отправить её на эту отвратительную планету. И вот она лежала, демонстрируя «лежачую стойкость». Здоровые люди просто вздремнули бы и ни о чём не думали, но с обменом веществ Дилии это не работало. Одной из причуд её болезни было то, что даже самый короткий сон, самая маленькая дрёма вне её привычек бодрствования истощила бы её ещё больше, чем сама бессонница.

Принцесса Дилия больше всего на свете хотела бы полностью отменить сон королевским указом, лучше сегодня, чем завтра. Но даже если бы это было возможно, не было ли это эгоистично, аморально и диктаторски? Ведь наверняка были люди, которым нравился их сон, да, даже страстно любили спать.

Но, по правде говоря: для чего вообще нужен сон, с чисто экономической точки зрения? Мало для чего: только баснословно богатые отельеры и жадные содержатели постоялых дворов извлекали из него выгоду, производители кроватей и фабриканты пижам. На них, по мнению Дилии, было наплевать. И насколько значительно проще, дешевле и безопаснее было бы, например, путешествовать, если бы не нужно было спать? Больше никаких суетливых поездок на каретах, чтобы добраться до следующего постоялого двора до наступления ночи. Больше никаких отельных воров, горничных-клептоманок и разбойных убийств. Никаких безвкусных завтраков «шведский стол» с тёплым апельсиновым соком и холодным кофе, никаких слишком жёстких, слишком мягких или скрипучих кроватей с грязными простынями. Никаких буянящих пьяных постояльцев в соседней комнате. Тогда можно было бы просто бодрствовать в путешествии до самого пункта назначения и в карете, будучи совершенно бодрым, читать хорошие книги, вместо того чтобы по пути останавливаться в трёх кишащих клопами постоялых дворах только для того, чтобы там потратить время, нервы и кучу денег. И слушать через тонкие стены храп или стоны от кошмаров своих соседей по комнате. Сколько ещё романов, стихов и новелл мог бы написать Ояхнн Голго ван Фонтевег, если бы он не проспал половину своей жизни? Сколько ещё симфоний сочинила бы Эвубет ван Голдвейн без потребности во сне? Сколько ещё картин написал бы Вохтиган Веннг в постоянно бодрствующем состоянии? По меньшей мере вдвое больше. Сколько дополнительных языков и диалектов могла бы выучить принцесса Дилия? Хм?

Ей, по сути, вообще не следовало думать о том, что она и все остальные упускают из-за постоянного сна! С экономической точки зрения, сон наносил больше вреда, чем война, болезни и инфляция вместе взятые, и только отвлекал всех от работы, от размышлений и исследований. Мы бы, думала принцесса, вероятно, уже изобрели средство от смерти или носились бы на машинах времени сквозь измерения, если бы не этот проклятый сон. Возможно, мы давно бы победили все болезни, отменили гравитацию и выращивали бы радужные гигантские бананы в других галактиках, чтобы решить проблему голода на планете.

Мы бы управляли погодой и приливами и жили бы все в роскоши, изобилии и вечном здравии. Так могло бы выглядеть без сна, в этом Дилия была абсолютно убеждена. Разве он не был нашим злейшим врагом? Разве он не крал у нас наше самое драгоценное сокровище — время жизни? И что мы получали взамен? Нарушения сна, кошмары и ночные судороги икр? В каждой квартире, в каждом отдельном доме спальни большую часть дня совершенно бесполезно занимали важное жилое пространство, которого нам не хватало для бодрствующих занятий. Почему существуют «спальни», но нет «комнат для бодрствования», хотя мы проводим гораздо больше времени в бодрствовании, чем во сне?

Детей каждый вечер нужно было с трудом убаюкивать и укачивать, а затем снова утешать, когда они просыпались в слезах от кошмаров. «Cui bono?» — спрашивала себя принцесса Дилия на хорошем старозамонийском языке, и вполне справедливо, пока она в очередной раз слишком долго и, возможно, напрасно ждала хоть немного дремоты. Почему учёные не работали энергично и сообща над отменой сна, вместо того чтобы постоянно выпускать на рынок новые снотворные или экспериментировать, чтобы помочь принцессе больше спать? На то небольшое количество ночного отдыха, которое ей доставалось, уж точно не стоило тратить исследовательские средства, большое спасибо! Нужно было схватить зло за корень! И отменить сон как таковой. Тогда не было бы проблем с бессонницей или нарушениями сна, не было бы недостатка сна, лишения сна и зависимости от снотворных.

Что бы мы упустили, если бы сна никогда не существовало? Изобретение двухъярусной кровати? Или спального мешка? Ночного колпака, снотворного и ночного горшка? Глупые колыбельные она ненавидела ещё в детстве. Тот, кто спит, лишь мечтает быть живым — к смерти он при этом гораздо ближе.

Существовали ли вообще существа, которые обходились без сна? Принцесса Дилия слышала, что акулы никогда не спят, и это определенно подходило этой жуткой разновидности. Кроме того, она подозревала, что пауки, летучие мыши, дождевые черви, комнатные мухи, мотыльки и кроты никогда или очень редко спят. И, конечно же, совы, филины и неясыти. Завидные существа, хоть она и не хотела бы с ними меняться. Слепо и бессонно рыться в земле ведь не мечта всей жизни. Уж лучше быть принцессой.

Сон, в чём Дилия теперь была убеждена, по крайней мере ей самой не давал особого отдыха — это было то, чему её не научил ни один врач, а что она открыла сама. Ведь если и существовал какой-то светила в её болезни, то это