Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

«Ты наконец приняла это?» — спросил Опал, стоя спиной к ней у её письменного стола и играя золотым ножом для писем. «Я уже упоминал, что могу чуять твои мысли. Все ночные кошмары умеют это».

Дилию вдруг осенила идея, и ей тут же стало стыдно, что она не догадалась об этом гораздо раньше. Она даже невольно рассмеялась над собственной глупостью и наивностью. «Боже мой! — подумала она. — До какой же степени я стала оторванной от мира из-за своей болезни, что могла хотя бы на мгновение попасться на эту нелепую шараду?» Но вдруг всё стало совершенно ясно. Всякий страх мгновенно отступил от неё, и она резко выпрямилась в кровати.

«Это же шутка, верно?» — резко крикнула она. «Это придумал придворный шут? Тогда пусть бережёт свою голову! Это ведь только до поры до времени смешно. И не думайте, что я только сейчас догадалась! Я просто хотела посмотреть, как далеко вы зайдёте в своей игре».

«Что, простите?» — опешил гном. Он осторожно положил нож для писем обратно на стол и повернулся к принцессе.

«Или это опять какой-то новый метод безумного алхимика, чтобы искусственно меня утомить?» — крикнула Дилия громким, почти срывающимся голосом, чтобы каждый, кто, возможно, где-то прятался, мог её отчётливо услышать. «Импровизированный спектакль, чтобы меня измотать? Медицинский эксперимент? Тогда вопрос: „Хорошая попытка?“ И ответ: „Нет!“ Потому что этим вы добились прямо противоположного, ребята! Я бодрее, чем раньше. Бодрее, чем когда-либо! Выходите же, шутники! Где бы вы ни были!» Она похлопала по одеялу и выжидающе огляделась. Сейчас они вылезут из своих укрытий.

Но ничего не произошло. Хавариус Опал смотрел на неё без выражения.

«Ты!» — обвиняюще крикнула Дилия, указывая на него вытянутым указательным пальцем. «Ты один из сообщников придворного шута, верно? Такой… балаганный актёр. Театральный клоун. Это костюм, я сразу это поняла! Конечно, это не по-настоящему. Никогда! Ни у кого нет такой сумасшедшей кожи!»

Дилия энергично откинула одеяло, встала с кровати и пошла на гнома. Она схватила его за руку и попыталась ухватиться за рукав костюма и потянуть его. Но её пальцы соскользнули, рука была скользкой и липкой, тёплой и холодной одновременно — как тело змеи. С отвращением она отшатнулась. Затем она влезла в кровать, ища защиты, и натянула одеяло до самого подбородка.

Опал позволил всему происходить, безропотно и покорно судьбе. Теперь он смотрел на неё с жалостью. «Ты теперь понимаешь?» — спросил он. «Ничего личного, ваше Высочество, но это не костюм. И я не шутник из балаганного театра. Никто не прячется за кулисами. И это не медицинский эксперимент по лечению твоей бессонницы. О нет!» Он с сожалением покачал остроконечной головой. «Просто представь себе, что весь мир не всегда должен вращаться только вокруг тебя. Как тебе такое разнообразие? Прими, что ты совершенно одна! Что ты здесь и сейчас встретишь свою судьбу. И поверь мне, Ваше Высочество, это будет достаточно драматично даже для Ваших высоких запросов». Гном сделал придворный реверанс.

Дилия снова была как парализованная. Рука гнома ощущалась как живая кожа рептилии, но она никогда не слышала о ящере, который обладал бы такими безумно переливающимися чешуйками и двигался как искалеченная войной обезьяна-скалолаз. Даже хамелеон всегда менял цвет по всему телу, а не так хаотично от чешуйки к чешуйке, что от одного вида кружилась голова. Если это не сон, и это не костюм, и он не актёр — да, что же это всё здесь тогда было, чёрт возьми? Дворцовый переворот? Вторжение вражеской армии? Вторжение из космоса?

Принцесса глубоко вздохнула и попыталась вспомнить о своём происхождении. О внушающей уважение вооружённой силе, которой располагала её семья. И о многочисленных вооружённых охранниках, которые охраняли замок. Это немного её успокоило. «Не могли бы вы сейчас покинуть мою опочивальню?» — сказала она затем так отчётливо, авторитетно и уверенно, как только могла. «Я имею в виду, прежде чем я позову дворцовую стражу? И велю укоротить тебя ещё на голову, чем ты уже есть?»

Гном испугался и втянул голову. «Ооо, нет! — воскликнул он подобострастным, дрожащим голосом. — Ты бы это сделала?» Впервые его взгляд был неуверенным, его жесты суетливыми, его мимика растерянной. «Пожалуйста, нет!»

«О да!» — твёрдо ответила Дилия. «Если ты не исчезнешь немедленно».

Ночной кошмар съёжился под её взглядом, как червь под каблуком сапога.

«С таким сопротивлением, — подумала Дилия, — он, наверное, вовсе не рассчитывал. Он действительно считал себя неотразимым».

«Ну, тогда сделай это!» — сказал Опал. Его черты резко расслабились, и он снова выпрямился. Его только что дрожащий голос был таким же спокойным, твёрдым и уверенным, как всегда. «Позови свою телохранителей! Ну же! Делай, что не можешь не делать».

Дилия была так удивлена резкой сменой настроения гнома, что ответ застрял у неё в горле. В детстве она однажды видела, как замковая стража поймала взломщика, который охотился за королевскими драгоценностями. Его казнили столькими разными способами, что для выполнения работы наняли четырёх палачей из соседних королевств.

Из чистого сострадания она теперь колебалась, звать ли стражу. «Поэтому я настоятельно советую тебе…» — начала она приглушённым голосом.

Но прежде чем она успела договорить, Хавариус Опал закричал: «На по-мо-ощь!» — громко закричал он пронзительной имитацией голоса Дилии. «На по-мо-ощь! Взломщик! Замковая стража сюда! Преступник в моей опо-о-очивальне! И у него ещё и плохие мане-еры!» Затем он умолк, ухмыляясь.

Дилия прислушалась. Она огляделась. Она прислушалась ещё раз. Ни звука. Ничего не произошло.

«Видишь?» — сказал ночной кошмар, спокойно разглядывая свои ногти. «Никто не приходит. Твоя замковая стража тебе не поможет. И знаешь, почему?»

Дилия как оглушённая покачала головой.

«Потому что я отправил их в долгий кошмар, вот почему. В котором они теперь блуждают по лабиринтам из овсяного пудинга и ищут свои штаны и алебарды. Они не проснутся до… ну, скажем… рассвета. Ничего не было проще, поверь мне! Ты своей бессонницей в последнее время так их измучила, что они теперь используют любую возможность, чтобы вздремнуть. Недосып! Уложить их в глубокий сон было пустяком». Опал щёлкнул пальцами.