Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

«Приятели-кошмары — это звучит хорошо! — сказал он. — Но это также показывает, моя дорогая, как мало ты понимаешь в ночных кошмарах. Вообще ничего». Он вздохнул. «У ночного кошмара нет друзей. И уж тем более приятелей. Даже среди десятков себе подобных ночной кошмар всегда один: одинок».

«О, бу-ху-ху!» — произнесла принцесса и невидимой слезинкой стёрла уголок глаза. Затем она сделала вид, будто берёт что-то очень крошечное между кончиками пальцев. «Смотри!» — приказала она. «Это самая маленькая невидимая поперечная флейта в мире». Она поднесла несуществующий инструмент к губам. «Я сыграю на ней похоронный марш, только для тебя. Для самого одинокого ночного кошмара Замонии». Затем она начала немелодично насвистывать.

«Это было хорошо!» — ухмыльнулся ночной кошмар и бессильно похлопал себя по бедру. «Самые старые шутки всё ещё лучшие».

«Чего, однако, нельзя сказать о тебе», — холодно ответила принцесса. «Ты, по крайней мере, не выглядишь так, будто стареешь, как хорошее вино. Скорее как тысячелетнее яйцо, слишком долго лежавшее в уксусе. Или ты всегда был таким уродливым? Сколько вообще живут ночные кошмары? И сколько тебе самому?»

Хавариус Опал наморщил свой пёстрый лоб в складки раздумий. «Ну, честно говоря, понятия не имею, — сказал он. — Ничего конкретного неизвестно — скорее уж это цифры археологического или геологического масштаба. Эоны, эры. Временные измерения, в которых оперируют вулканы или континентальные плиты. Дай-ка подумать». Он начал расхаживать взад и вперёд перед кроватью, пожимая плечами, продолжая свои рассуждения.

«Разве он только что не хромал на другую ногу?» — подумала Дилия.

«Насколько мне известно, ни один ночной кошмар ещё не умер. Поэтому надёжной статистики смертности ночных кошмаров не существует. Так что предположение о нашем бессмертии напрашивается — но кто знает это наверняка? Думаешь десять миллионов лет, что ты бессмертен, а потом — Бац! — сердечный приступ. В любом случае, ночные кошмары очень, очень стары. Я лично знаю ночных кошмаров, которые уже пугали динозавров и трилобитов».

«Палеонтология ночных кошмаров», — подумала Дилия. «Что-то новенькое. Тоже интересно». Ей нравилось учиться.

«Предполагается, что мы существуем с тех пор, как существуют мозги, — сказал Опал. — И, следовательно, могут сниться сны. Это основные предпосылки для нашего существования. Мышление и сновидения». Он похлопал себя по черепу. «Сначала мы, конечно, существовали в очень примитивной форме. Мы тогда состояли из нескольких элементов: кислорода, углерода, азота, водорода — ну, ты знаешь».

Дилия кивнула. Строительные блоки жизни. Да-да, всё ясно, базовые знания и для принцесс.

«Затем мы становились всё сложнее и сложнее, а также умнее, добавлялось всё больше элементов… — короче говоря, чтобы не разводить долгие рассуждения: в конце концов, мы слились в чистый Заминолонимаз. Элемент, который…»

«…состоит из всех элементов сразу!» — воскликнула Дилия, задрав палец, как прилежная ученица. Она проворно спрятала руку под одеяло, когда гном ухмыльнулся ей.

«Тебе не нужно докладывать мне, если у тебя есть что-то важное, что сказать».

«Э-э, Заминолонимаз — это мне, разумеется, знакомо, вот что я хотела сказать!» В мыслях Дилия вычеркнула павлинье слово номер тринадцать из своего списка: Заминолонимаз — готово! Нежный звон и бренчание снова раздались в голове принцессы, зелёный паук воспоминаний поспешил, чтобы собрать и это слово и утащить его прочь.

«Да, именно», — сказал гном. «Разнообразием элементарных пигментов ты, конечно, уже восхищалась на моем эпидермисе. Чистейшая мозаика, живая головоломка, кожа как драгоценный камень. Мне самому всегда приятно на неё смотреть». Опал самовлюблённо уставился на своё предплечье.

«Опалесцирующий — это профессиональный термин!» — осенило Дилию. «Но почему элементы постоянно меняются местами?» — спросила она. «Это свело бы меня с ума».

«Меня это тоже свело!» Гном рассмеялся и закатил глаза. «Нет, правда, привыкаешь. Заминолонимаз — это, так сказать, элементарная базовая демократия. Каждый элемент занимает каждое место в моём теле, снова и снова. И не думай, что в твоей атомной структуре всё намного стабильнее. Там протоны и фотоны тоже носятся в беспорядке, как в хороводе. Только у ночных кошмаров это так явно видно на поверхности. Признаю, эта стигматизация — наша единственная слабость».

«Ого!» — насторожилась Дилия. «Я слышу признание в изъяне?»

«Я сказал: слабость, — быстро возразил гном. — Не изъян или уязвимость. Для того, кого, как говорят, любит слова, ты обращаешься с ними довольно небрежно, моя дорогая! Подожди, у меня есть для тебя красивое слово! Знаешь ли ты термин слабое место? Возможно, это более точное определение, чем слабость. Единственный способ временно уничтожить ночного кошмара — это его слабое место».

«Ах, оставь меня в покое!» — воскликнула Дилия. «Вы бессмертны, но вас можно уничтожить? Это же противоречие».

«Ах, оставь меня в покое!» — передразнил гном принцессу и блеюще рассмеялся. «Это твоя любимая фраза, не так ли?»

Дилия виновато кивнула. «Я её использую время от времени, — призналась она, слегка покраснев. — Глупая привычка — что поделать?»

«Но нет, это не противоречие, — продолжил гном свой рассказ. — Я же сказал временно, не так ли? Бессмертие и неуничтожимость — это не одно и то же. Да, можно на определённый период нарушить нашу элементарную структуру. Например, разбив или раздавив. Или взорвав».

«Можно взорвать ночного кошмара?» — удивленно спросила Дилия, представляя себе это. «Так… бум?» Она сжала свои маленькие кулачки и развела пальцы в стороны.

«Примерно так», — подтвердил гном с удручённым видом. «То есть, например, при падении с большой высоты. Или если мы попадём под мельничное колесо или что-то в этом роде. Ты должна это представить себе как… как мозаику, которая разбивается вдребезги. Ужасная мысль!» Ночной кошмар так явно вздрогнул при этом, что Дилия увидела сейсмические волны, пробегающие по его чешуйкам.

«Но только на некоторое время, — с облегчением добавил он. — Потому что разбитый ночной кошмар рано или поздно снова полностью собирается. Это тоже закон ночи».

«Ты имеешь в виду закон природы?» «Нет — закон ночи. Ты правильно расслышала, ночи. Это законы ночи и сна. Они отличаются от обычных законов природы некоторыми тонкостями».

«Ах да?» Дилия