Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

«Да, по мне так, — сказал Опал. — Хоёто-что-то там. Выпить дерево через соломинку. Почему нет? Написать роман на пылинке. Что-то в этом роде. Ведь именно это ты сейчас и делаешь. В этой лиге происходит это событие». Он развёл руками, как капельмейстер, дирижирующий туш.

«Событие? Какое событие?» — раздражённо спросила Дилия. Этот наглый негодник действительно начинал действовать ей на нервы. Он раздувался и расправлялся, как бык-лягушка с павлиньими перьями, и вёл себя так, будто они уже заключили многолетнее кровное братство. Откуда у него эта чудовищная самоуверенность и интимная фамильярность? И какое событие он вообще имел в виду? Его ночное нарушение покоя? Вторжение в её опочивальню? Он должен быть просто счастлив, что не оказался на плахе! И просто исчезнуть, оставив её наедине с её болезнью.

«Ну что ж, — сказал Опал и ухмыльнулся. — Уникальное событие, состоящее в том, что ты привлекла моё внимание и получила мою привязанность».

По его тону Дилия поняла, что он совершенно серьёзен. «И что в этом такого особенного?» — спросила она, но не для того, чтобы продолжать поддразнивать. Её это теперь действительно интересовало.

«Как и почти во всём значимом, — начал Опал, — существует рейтинг и среди событий, которые особенно страшны и разрушительны. Например, страшно, когда ударяет молния. Но гораздо страшнее, когда молния ударяет дважды в одно и то же место. Потому что это, по сути, невозможно. Верно?»

«Да», — кивнула принцесса. «Возможно».

«И это плохо, когда акула нападает, — продолжил Опал. — Очень плохо! Но гораздо хуже, когда та же самая акула нападает в том же самом месте в тот же самый день ещё раз. Потому что акулы после своих атак обычно всегда уплывают».

Дилия снова кивнула. «И это не лишено определённой неприятной логики», — осторожно согласилась она. «К чему ты клонишь?»

Гном закрутил руками воздух над головой. «Это разрушительно, когда ураган уничтожает место. Трагично и удручающе, не так ли? Та-а-ак несправедливо!»

«Да, конечно», — вздохнула Дилия.

«Но это просто невыносимо, когда то же самое место вскоре после этого снова подвергается урагану. Ведь это статистически невозможно. Ты понимаешь меня?»

«Нет, на самом деле нет», — подумала Дилия, но энергично кивнула, чтобы он продолжил.

«Очень неприятно, когда тебя жалит демоническая оса. Но абсолютно страшно, когда тебя вскоре после этого жалит та же самая оса. Потому что демонические осы умирают после первого укуса». Гном сделал короткую драматическую паузу, глубоко вдохнул и продолжил свой загадочный монолог таким же напыщенным тоном.

«Ты, возможно, заметила, что я говорю здесь о некой Лиге неприятных событий — а именно, о высшей лиге. И в этом масштабе происходит и наша сегодняшняя встреча: неприятно, когда тебя посещает ночной кошмар. Очень, очень неприятно. Но абсолютно ужасно и жутко, когда тебя избирает ночной кошмар».

Теперь Дилия была действительно сбита с толку. «В чём же разница между „посещает“ и „избирает“? По мне так одно и то же».

«О, там есть существенная разница, — назидательно произнёс Опал, подняв указательный палец. — Настолько существенная, что от этого будет зависеть твоя судьба. Настолько существенная, как разница между „чуть не отделался лёгким испугом“ и „худшее, что может случиться“. Посещает — это временно. Как неприятный визит родственников или мигрень. Избирает — это пожизненно. Как замужество. Сумасшедший дом. Или принудительное содержание».

«Пожизненное заключение», — механически подумала Дилия, но в этой ситуации это уже совсем не казалось забавным. «Ты вызываешь у меня неприятное любопытство, — призналась она, дрожа. — Кто или что ты на самом деле?»

Гном медленно приближался к ней, пока говорил. Свет свечей, отражавшийся в его глазах, мерцал всё беспокойнее с каждым шагом. «Я пчела, которая жалит сто раз подряд», — начал он тихо, а затем постепенно становился всё громче. «Я акула, которая не уплывает. Я буря, которая переворачивает твою судьбу, пока камня на камне не останется. Я молния, которая снова и снова бьёт в одно и то же место. Я — ночной кошмар, который больше не уйдёт».

«Ты довольно много всего сразу для такого маленького создания», — изумилась принцесса Дилия. «Только не переусердствуй!» Она старалась звучать как можно более невозмутимо, но в её голосе смешалась явственная дрожь.

«Я понимаю, — ответил гном, который теперь остановился и держался за набалдашник кровати, — что ты хотела бы создать впечатление бесстрашной и невозмутимой. На этом этапе это всё ещё относительно легко, если немного взять себя в руки». Он тихо хихикнул. «Всё дело в нервах. Но я гарантирую тебе — и это не угроза, а действительно гарантия — что ты испытаешь страх. Ещё до того, как эта ночь закончится. И причём такой страх, какого ты ещё не испытывала в своей жизни».

Глаза Хавариуса Опала вблизи выглядели такими ярко-жёлтыми, словно в его ночном кошмарном черепе бушевал пожар. Его радужки мерцали так же пёстро, как бенгальский огонь. Но Дилия выдержала безумный взгляд. «Ах, отстань от меня!» — отмахнулась она. «Ты меня не напугаешь! Да — я больна. Но психически я крепка, как танцпол, мой друг! Я привыкла жить со страхом. У меня пугающая болезнь. Поэтому я время от времени испытываю страх. Но страх давно уже не впечатляет меня так сильно, как до моей болезни. Тогда я боялась всего и вся! Но теперь страх стал слишком обыденным и скучным, чтобы ещё меня запугивать».

Дилия так пристально посмотрела на гнома, что тот опустил глаза. «Я же не могу перестать жить из страха перед ранней смертью, верно? Так что нет причин зазнаваться, временно меня беспокоя. Поверь мне: напугать меня — это не то, чем ты сможешь произвести впечатление на своих приятелей-кошмаров».

«Ах — вот она снова, моя маленькая воинственная принцесса!» — воскликнул Опал с гордостью. «Ты меня всё больше впечатляешь, знаешь ли? У тебя вообще есть представление, как это трудно? После всего, что я уже видел?»

Голос гнома дрожал от пафоса так, что у Дилии возникло подозрение в лицедействе. И точно — Опал резко сменил тон, став холодным и деловым. Она всё больше убеждалась, что имеет дело либо