Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

Опал нежно разгладил одеяло. «Рано или поздно ты потеряешь контроль над своим мозгом. Вся химия в нём нарушится, и всё свернётся в перекисшую умственную кашу. Это совершенно естественный и органический процесс. Это как с растениями, которые получают слишком много воды. Они гибнут от перенапряжения. Потому что я всегда буду рядом, в каждую секунду твоего будущего существования. Затоплю тебя своим вниманием и доведу до предела нервного истощения. Это будет как бесконечная поездка в карете по ухабистой дороге — в какой-то момент просто хочется, чтобы повозка рухнула в пропасть. Только чтобы это наконец закончилось».

Гном поднялся с кровати и необычными, неловкими движениями размял ноги, как аист, бродящий по пруду. При этом он снова и снова размахивал руками в воздухе, словно заклинатель. «Сначала ты станешь лишь немного чудаковатой — лучше сказать, эксцентричной. Затем по-настоящему странной и необычной. И наконец совершенно сумасшедшей». Он трижды постучал указательным пальцем по лбу и закатил глаза.

«В начале ты будешь говорить только сама с собой. Затем с призраками и предметами. Потом будешь снова и снова кричать отдельные слова, вроде сырные крошки или собрание собственников или что-то в этом роде из окна. И наконец ты совсем замолчишь. Ты онемеешь». Гном тяжело вздохнул, словно подавленный своим перечислением.

«Но перед этим ты ещё будешь бессмысленно осыпать людей непристойными ругательствами. Поджигать свои волосы или постельное бельё. Перестать узнавать собственных родителей. Связывать весь свой гардероб бечёвками и с безумным смехом таскать его за собой по всему замку. Куча таких вещей». Он невесело рассмеялся. «Вот увидишь. Так уж устроено безумие – оно всегда одно и то же. Несмотря на то, что оно ведет прямиком к сумасшествию, я нахожу его довольно несумасшедшим. В смысле безынтересным».

Он неодобрительно опустил уголки губ и снова пожал плечами. «Как я уже сказал: я всего лишь почтальон, а не посылка. Если повезёт, ты относительно скоро выпрыгнешь из окна. Если не повезёт, это займёт больше времени, и ты выпрыгнешь только через много лет. Но ты выпрыгнешь».

«О», — прервала Дилия. «Нет альтернативы? Яд, бритва, верёвка?»

«Да, конечно! У тебя совершенно свободный выбор! Ты можешь взорвать себя, или проглотить тарелку ржавых гвоздей. Или что хочешь. Никаких ограничений! Но большинство прыгают. Без понятия почему».

«Потому что это… безопасно?» — осторожно спросила Дилия.

Опал ошарашенно уставился на принцессу. «Верно! — воскликнул он и хлопнул себя по лбу. — Конечно! Я идиот! Это единственный совершенно безопасный метод, ясно! Если высота достаточна. Почему я сам до этого не додумался? Ты действительно умный ребёнок».

«Спасибо», — сказала Дилия. «Я бы тоже предпочла прыгнуть, чем есть ржавые гвозди».

«Значит, ты это усвоила?» — с надеждой спросил гном. «И то, что для тебя больше нет выхода?» Он улыбнулся.

«Я бы предпочла пока не исключать этого полностью, если можно», — сказала Дилия. «Для такого окончательного шага мне всё ещё не хватает… как бы сказать… финальных аргументов? Несколько неопровержимых доказательств того, что моё положение действительно совершенно безнадёжно. Своего рода гарантия отчаяния, понимаешь? Что-то такое мне бы понадобилось, чтобы с чистой совестью прыгнуть». Дилия удивилась, как легко было следовать безумной логике ночного кошмара. Ей нужно было только говорить, и всё приходило само собой.

«Конечно». Опал кивнул. «Надежда умирает последней. Но для тебя её действительно больше нет ни капли, это я могу тебе уже сейчас стопроцентно гарантировать. Ты просто не избавишься от меня — сложнее некуда». Он извиняюще развёл руками. «Даже если твои солдаты проснутся завтра утром, и ты прикажешь им вышвырнуть меня из замка или четвертовать, это ничего не даст. Потому что они не могут меня видеть или слышать. Только ты можешь. Таким приказом ты лишь ускоришь весь процесс. Ведь тогда они скоро привлекут шарлатанов, алхимиков и мозгоправов. И те так накачают тебя лекарствами, что ты ещё пожелаешь, что не сошла с ума обычным способом».

«Это, к сожалению, объяснимо», — подтвердила Дилия, которая никогда не закрывалась от разумных доводов.

«Да, можешь мне поверить, я делаю это не в первый раз. Процессы удивительно бездумно, механически похожи. Ползучее безумие — не особо творческий или привлекательный процесс. И я не утверждаю, что моя работа — это работа мечты. Ха! — Опал пронзительно рассмеялся. — Ночной кошмар как работа мечты! Вот это хорошо! Итак: единственное, что я могу тебе посоветовать, это просто смириться с этим как можно скорее. Тогда и для меня работа будет сделана быстрее. И нам не придётся мучиться дольше, чем необходимо». Гном меланхолично вздохнул.

«Если быть до конца честным, то я должен порекомендовать тебе: прыгай! Прыгай из окна! Здесь и сейчас». Опал поискал что-то глазами. «Может быть, то большое арочное окно? И перед этим ещё последний бокал вина для храбрости? Красивое прощальное письмо? Больше ничего не нужно. Там ведь почти полкилометра в глубину, верно? Просто прыгай, желаю хорошего полёта, и дело с концом! Тогда я смогу немедленно исчезнуть, и ты избавишь себя, меня и всех остальных от множества мучений. Как тебе такое?» Опал ободряюще кивнул головой в сторону окна.

«Тебе бы так хотелось!» — холодно ответила Дилия. Как ни странно, жуткая лекция её даже расслабила. Теперь она хотя бы знала, на чём стоит. «С вашего позволения: я всё ещё не знаю, не галлюцинация ли ты. Следствие моей бессонницы. Симптом моей болезни. И тогда я выпрыгну из окна только из-за временного расстройства обмена веществ в мозгу или панической атаки! Этого мне бы тоже не хотелось. Ты ведь понимаешь, верно? Если я и прыгну, то по веским причинам. По убеждению».

Гном на этот раз лишь пожал плечом. «Понятно», — ответил он покорно. «Только самые умные выбирают быстрый путь. Значит, ты хочешь Большой Тур. Как большинство».

«Большой Тур?» — спросила Дилия. «Что это? И кого ты имеешь в виду под большинством?»

«Ты ведь, наверняка, уже поняла, что ты далеко не первая, с кем я имею дело», — ответил Опал слегка раздражённым тоном.

Дилия кивнула.

«И да, действительно: большинство хотят его увидеть, безумие. Испытать его. Почувствовать. Прежде чем отдаться ему. Наконец смириться с неизбежным. Это как пробное лежание