Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

— И это тоже? Я имею в виду… только что мы сидели на моей кровати, а теперь… теперь мы летим сквозь этот разноцветный туман. Такое обычно бывает только в моих снах.

Дилия и гном действительно летели сквозь буйно колышущийся, многоцветный туман, который влажно хлестал им в лицо. Они парили горизонтально, расправив руки и вытянув ноги назад, словно ласточки в скользящем полёте.

Издалека Дилия слышала тихое электрическое потрескивание и время от времени протяжные шипящие звуки, как от действующих гейзеров или прорвавшихся паропроводов. В остальном были только она, гном и этот цветной туман, сквозь который они плыли.

— Ну вот, теперь это происходит в реальности, — сказал кошмар. — Ничего особенного.

— Это, по крайней мере, означало бы, что я действительно умею летать, — заметила Дилия.

— Умеешь, — ответил Опал. — Но это ничего особенного. В своей собственной голове каждый может летать.

— Ты хочешь сказать, мы находимся в моей голове?

— Если быть точным, прямо над твоим мозгом. Мы сейчас пролетаем над большой корой на уровне теменной доли.

Дилия посмотрела вниз. Она видела лишь колышущийся туман всех цветов радуги.

— На самом деле, это не совсем полёт, — объяснил Опал. — С таким же успехом это можно было бы назвать плаванием, ведь мы движемся в жидкости. Но она недостаточно плотная, чтобы можно было действительно говорить о плавании. Это скорее густой туманный суп, который буквально может нести наши тела, они здесь чрезвычайно маленькие и лёгкие. Как пух цыплёнка на горячем водяном пару, понимаешь? Но это не водяной пар, а конденсированная мозговая жидкость.

— Мы летаем сквозь мою собственную мозговую жидкость? — отозвалась Дилия. — Это же отвратительно.

— Вовсе нет, — возразил Опал. — Наоборот. Это благородный газ. Мысль-пар. Идея-туман. На самом деле, то, что мы здесь делаем, это смесь полёта и плавания. Не знаю, как это назвать.

— А как насчёт… флимминг? — предложила Дилия.

— Да, точно! — засмеялся гном. — Флимминг. Ты действительно хорошо обращаешься со словами.

— Куда же мы флиммим? — спросила Дилия.

— Как я уже сказал: это внешняя кора головного мозга. Но мы хотим в Амигдалу, поэтому…

— О, неужели? — восторженно воскликнула Дилия. — Мы флиммим в Амигдалу? Павлин-слово номер десять! Снова! Нужно ли ей снова создавать его в изменившихся обстоятельствах? Куда же делся Паук Памяти? Ах, да! Дилия ведь сама находилась в своём собственном мозгу! Или, точнее, летела прямо над ним. Паук должен быть где-то там внизу, под разноцветным туманом. Или нет? Запутанная мысль. Неважно! Это павлин-слово всё равно уже было помечено. Сколько их вообще осталось?

— Не радуйся раньше времени! — крикнул Опал. — Это не будет развлечением.

— Нет? Тогда зачем мы это делаем?

— Зачем? — язвительно переспросил гном. — Потому что ты меня об этом попросила, вот почему! Потому что ты должна всё знать. Потому что ты ещё не хочешь прыгать. А кто не хочет прыгать, тот должен чувствовать.

«Ну — лучше не прыгать и чувствовать, чем прыгнуть и вообще ничего не чувствовать», — подумала Дилия, но оставила это при себе.

— Прижми руки! — скомандовал гном, и Дилия повиновалась. — Мы приземляемся здесь.

Тотчас они перешли в снижение и пронзили несколько слоёв разноцветного тумана, который от этажа к этажу становился всё тоньше и прозрачнее.

Принцесса Дилия увидела, как быстро приближается бугристая поверхность мозга — её мозга! Сверху он напомнил ей каменный лабиринт с длинными, запутанно извилистыми бороздами. Они мягко приземлились ногами вперёд.

Почва была податливой, влажной и тёплой, как мокрый торф. Вокруг из серой мозговой оболочки торчали конусообразные отверстия, похожие на кротовины. Они шипели и выпускали разноцветный пар.

— Отсюда дальше пешком, — объявил гном, нервно оглядываясь. — Мы должны войти в кору головного мозга, а затем пробиться к Амигдале.

— Пешком? — разочарованно вздохнула Дилия. — Я надеялась, что мы продолжим флиммить. Из-за моей болезни я неважно хожу.

— Ты уверена? — спросил Опал и ухмыльнулся. — Попробуй-ка свои ноги.

Дилия посмотрела вниз. На ней всё ещё были тонкие домашние туфли из расшитого серебристого шёлка, такие лёгкие, что она могла носить их даже в постели. Её ноги не чувствовали усталости. Она не ощущала в них никакой слабости. Наоборот, они казались отдохнувшими и сильными. На самом деле, они давно не чувствовали себя такими работоспособными.

— Не везде в мозгу можно флиммить, — сказал гном. — Это зависит от пространственных и атмосферных условий, это довольно сложно. Физика мозга. Отныне мы будем использовать ноги.

Дилия сначала робко попрыгала на месте. Затем несколько раз энергично топнула ногами, что вызвало чавкающие звуки на мягкой мозговой оболочке, и попрыгала вверх-вниз.

— Твои ноги в полном порядке, да и всё остальное тоже. Здесь нет никаких болезней.

Дилия продолжала прыгать. — Нет? — спросила она.

— Мы в царстве твоих мыслей, — кивнул Опал. — Здесь царит природа духа — твоего духа. Твоя собственная креативность, свободная воля и ничего больше. Проклятая болезнь принадлежит твоему телу. И там она и осталась.

— О, это хорошо, — сказала Дилия. — Я уже боялась, что это будет что-то вроде путешествия на планету Конатио. Это всегда ужасно утомительно.

— Не волнуйся, утомительно будет достаточно, — сказал гном, обеспокоенно оглядываясь. — Правда, это не тот вид усталости, который ты знаешь. Но тот, что царит здесь, тоже не из лёгких.

— Пока я могу за тобой угнаться, мне всё равно, — сказала Дилия и легко затанцевала по мозговой оболочке. — Это приятно.

Опал повернулся и вытянул один из своих длинных указательных пальцев. — Вон там складка мышления, — профессионально определил он. — Складки мышления обычно ведут в мозговую расщелину. Туда мы и войдём. Внутрь мозга. У тебя есть опыт альпинизма?

—