Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

— Миллионы? — Дилия неуверенно рассмеялась. — Ах, да ладно тебе! Ты преувеличиваешь!

— Нет. Клещи, вши, клопы, всепожиратели — они крошечные, но их целая армия.

— Какая неаппетитная тема, — сказала Дилия. Она хотела её закончить, но не знала как, потому что гном просто продолжал болтать.

— Ваше Величество желали быть информированной. И это для твоей же безопасности. Мозг полон паразитического отродья, которое пожирает всё, что ещё не до конца продумано. Приготовься к этому, тогда ты будешь меньше шокирована, когда столкнёшься с этим. — Он помахал руками в воздухе. — Это мир разума! Но это не значит, что это не жестокий и несправедливый мир. Однако то, что всепожиратели так вездесущи, также не означает, что территория принадлежит им. Нужно постоянно им противодействовать — и тут поможет только собственное мышление. Ты должна использовать свой мозг как можно больше и как можно чаще, это их запугает и удержит в пределах.

Кошмар так сильно хлопнул себя ладонью по лбу, что от хлопка сумеречные карлики от испуга сбились со своих траекторий.

— Они как бактерии на зубах. Если ты их хотя бы раз в день перемешиваешь, то есть тщательно чистишь зубы, они остаются неорганизованными и неэффективными. Поэтому ты должна как можно больше нагружать свой мозг. Но если ты этим пренебрежёшь, они безжалостно воспользуются своим шансом, соберутся вместе и организуются. И в массе, как толпа, они вполне могут захватить власть над всей твоей головой. Тогда они превратятся в злокачественные болезни, которые могут стереть всю твою память, всю твою жизнь.

Гном возбуждённо фыркнул. Ему тоже эта тема, очевидно, была неприятна.

— Тогда однажды ты даже собственного имени не вспомнишь. Всепожиратели затопят каждую камеру, каждую клетку твоего мозга. И сотрут все образы, все слова, все воспоминания, пока ты наконец не станешь лишь пустым отражением себя и не узнаешь себя в собственном зеркале.

Дилия снова подумала о Пауке Памяти и его густой сети, но ничего не сказала об этом. Любопытному гному действительно не нужно было всё знать. Но где же на самом деле была эта Сеть Памяти? Она должна была быть где-то здесь, внутри! Она бы так хотела хоть раз её увидеть, хотя бы несколько нитей. Действительно ли она была такой многоцветной, как она себе представляла? И если она так себе представляла, не должна ли она неизбежно быть такой? Ещё одна из тех запутанных мыслей, которые редко приходят в голову, когда находишься вне своего мозга.

— Но здесь, внутри, — продолжил Опал, — не нужны армии всепожирателей, чтобы стереть каждую память о нас. Для этого достаточно всего двух-трёх таких тварей.

— Не то чтобы меня это действительно интересовало, — неохотно сказала Дилия, — но теперь я просто должна знать: как происходит это… всепожирание? Только без отвратительных подробностей, пожалуйста! Только сухие факты.

— Процесс всепожирания? — спросил Опал. — Ты и это хочешь знать? Только потом не жалуйся! Ну ладно, вкратце: достаточно, чтобы всепожиратель находился в непосредственной близости от тебя, чтобы процесс начался. Примерно на расстоянии вытянутой руки. Ему даже не нужно тебя касаться. Тогда твоя элементарная структура рассыпается, как размокшее печенье. Ты сначала становишься грязной, потом жидкой, а затем он просто высасывает тебя в себя. Вжух! Как через большую невидимую соломинку. Это, по сути, хойотоёкомеши.

— Хойотоёкомеши! — громко воскликнула Дилия, но тут же вспомнила, что она уже собрала это павлин-слово. Так что на этот раз было вполне понятно, что Паук не появился.

— Всепожиратель, таким образом, скорее всасывает тебя, чем ест. Он пьёт тебя, как горячий чай, понимаешь? Звуки, кстати, похожи. А потом ты перевариваешься — за несколько мгновений, и снова выходишь в виде короткого метеоризма. Вот и всё. Мне каждый раз, когда я должен это видеть своими глазами — а это часто! — становится почти плохо. Хотя кошмары вообще-то не могут блевать.

— Нет?

— Нет. Как же? Если мы ничего не едим?

— Вы ничего не едите? — изумилась Дилия. — Совсем ничего?

— Нет. У нас же даже пищеварительной системы нет.

— В самом деле? А чем же вы питаетесь?

Гном посмотрел на Дилию неприятно жадным взглядом.

— Ну — вами! — ухмыльнулся он. — Вашими снами. Вашими плохими эмоциями. Страхом, гневом, разочарованиями и депрессиями. Завистью и недоброжелательностью. Всем, что выходит из вас в ваших кошмарах. Это тот мёд, который мы сосём!

— Это же отвратительно! — Дилия передёрнулась. — Тогда вы тоже просто паразиты. Мерзкие нахлебники, не лучше всепожирателей.

— О да? — спросил гном, поджидая. — Мы же едим не вас, а только ваши эмоциональные отходы.

— Всё равно, — настаивала Дилия. — Это мерзко. Тогда вы просто как акулы, которые плавают за кораблём и едят отходы.

— Ну и что? — Гном пожал плечами. — Это, по крайней мере, гигиенично. А что делаете вы? Чем ты питаешься? Разве ты не любишь мёд? Хотя бы в своём чае?

— Да. — Дилия кивнула. — Я люблю пить чай с мёдом. — Смотри-ка! И ты думаешь, он берётся из горшка с мёдом? Или в продуктовом магазине из-под крана? Нет! Он от пчёл. У которых вы его отсасываете в своих ульях. А пчёлы сосут мёд из цветов. А цветы сосут воду из земли. Да ладно: мы все паразиты и кровососы.

— Хорошо, — сказала Дилия, которая теперь окончательно хотела закрыть неприятную тему. — Я поняла: я буду держаться от всепожирателей как можно дальше. Ведь это то, к чему ты стремишься в своём монологе. Или нет?

— Правильно. И… да… с… — Гном сделал преувеличенно большие шаги. — …прямо… сейчас!

Он остановился у края. — Мы только что достигли пресловутой границы коры головного мозга. Отсюда всё становится серьёзным, принцесса Любознательность! Очень серьёзным. Подойди и убедись сама!

Дилия подошла вплотную к гному и