Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

духо-призраков после того, как достигли дна мозговой расщелины и теперь шли через тёмно-серый каньон. Сотнями призрачные пузырчатые существа кружили в воздухе, напоминая Дилии летучие семена весной. Здесь, внизу, тоже повсюду витал тонкий туман мыслей, создавая рассеянное и многоцветное освещение. И каждый раз, когда его завеса овевала голову принцессы, ей казалось, что она слышит в нём тонкие, едва различимые голоса.

— Квогонофобия? — приятно удивлённо воскликнула Дилия. Павлинье-слово номер девять. Боже мой — павлиньи-слова! Она совсем забыла о них в этих обстоятельствах. — Ты только что, э-э, квогонофобия сказал? — громко произнесла Дилия, особо выделяя слово квогонофобия. — Ты знаешь это слово? Странно — и здесь Паук Памяти не показывался, хотя они ведь сейчас были в её собственном мозгу. Даже прямо внутри! Затем её осенило, что паук здесь внутри по сравнению с ней должен быть просто огромным, фу! Поэтому она была искренне рада, что многоногое насекомое не появлялось.

— Кто, скажите на милость, — спросил гном в ответ, — кто профессионально ошивается в местах, кишащих духо-призраками, не будет знать слова квогонофобия, а? В мирах мозга квогонофобия примерно так же распространена, как в твоём мире сенная лихорадка или зубы мудрости. И так же бесполезна.

— Мы идём в сторону Амигдалы? — сменила тему Дилия. — Я имею в виду, как ты вообще ориентируешься? Мы застряли здесь, как в мешке! Повсюду эти высокие стены, всё серое и скользкое. Ни горизонта, ни указателя. И всё же ты идёшь, как будто тебя тянут за ниточку. Или ты просто решительно идёшь в одном направлении, потому что здесь есть только одно направление?

— Сначала мы идём к таламусу, — ответил Опал тоном, не терпящим возражений. — В этой области все дороги ведут к таламусу, и при этом мы пересекаем кору головного мозга, как и положено. Так что не беспокойся об ориентации. Как ноги?

— С ногами всё отлично! — правдиво сказала Дилия и сделала несколько прыжков. — И с ногами, и с руками. И со всем остальным. Давно я не чувствовала себя такой эластичной. Так что не беспокойся о моих ногах.

— Я и не беспокоюсь! — ответил Опал. — Я же тебе говорил: ходить здесь — это как думать: каждый раз, когда кажется, что больше не можешь, всё равно можешь ещё немного. Ты знаешь анекдот про две мысли?

— Н… нет… — осторожно сказала Дилия, опасаясь худшего. Она ненавидела, когда ей рассказывали анекдоты.

— Встречаются две мысли! — воскликнул гном. — Одна мысль говорит: «Ну? Как дела?» На это другая мысль отвечает: «Ох — так себе, думаю. А ты сам?» На это другая мысль: «У меня всё наоборот: когда я думаю, то вообще ничего не получается».

Наступила неловкая пауза, во время которой Опал несколько раз выжидающе поглядывал на принцессу. — Ну? — спросил он наконец.

— Ох, извини! — сказала Дилия. — Я думала, что будет продолжение. Э-э… Это было хорошо! Правда.

— И почему ты не смеёшься? — холодно спросил гном. — Это ведь было действительно хорошо. Старые анекдоты всегда лучшие.

— Я, э-э, немного напряжена, — призналась Дилия. — Мне как-то не до смеха. Я постоянно думаю о всепожирателях.

— А, вот как. — Гном расслабился. — Ну, их здесь пока не нужно бояться. В внешней коре головного мозга нет всепожирателей, потому что здесь ещё нет мыслей. Вот так просто. — Он пожал плечами.

— Хорошо, — с облегчением сказала Дилия.

— Но это быстро изменится, — быстро добавил Опал. — Мы скоро пересечём лобную кору. И там будут мысли. Идеи, размышления, сомнения, планы, противоречия, контраргументы — всё это в изобилии. И где есть мысли, там и всепожиратели недалеко.

— Приятно слышать, — простонала Дилия.

— Чего ты вообще хочешь? — раздражённо спросил гном. — Ты всегда хочешь всё знать! Но если тебя информируют, то тебе это тоже не нравится.

— Да, да, — отмахнулась Дилия. — Моя старая проблема. Я всегда хочу слышать только хорошие новости.

— Странно, — сказал гном. — Я - всегда только плохие. Но и на всепожирателей я, честно говоря, не падок. С ними то же самое, что с твоей подушкой.

— Моя… подушка? — спросила Дилия. — Какое отношение эти… всепожиратели имеют к моей подушке? И пожалуйста, во множественном числе! Я принцесса. У меня их несметное количество. Набитых пухом ленивца. Или ты имеешь в виду какую-то определённую из моих подушек?

— Конечно, Ваше Высочество обладает самой большой коллекцией подушек во всей Замонии, — подтвердил гном с притворной покорностью. — Как же иначе? Но нет, я имею в виду не какую-то определённую подушку. Я, по сути, даже не имею в виду одну из твоих собственных подушек. Я имею в виду подушку как таковую.

— Существует подушка как таковая? — смущённо спросила Дилия. — Ты имеешь в виду самую лучшую подушку?

— Не цепляйся к словам! — раздражённо рявкнул гном. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Я хочу сказать вот что: если ты посмотришь на подушку, она — если свежевыстиранная — выглядит абсолютно чистой, не так ли?

— Да, конечно.

— А выглядит ли она необитаемой?

— Необитаемой? — Дилия неуверенно рассмеялась. — Да… наверное, она тоже выглядит… необитаемой.

— Но это не так! — торжествовал гном. — Она буквально заселена! Даже перенаселена! Такая подушка — это настоящий паразитический пансионат. Ах, что там пансионат — это самый настоящий паразитический многоквартирный дом. Что я говорю: многоквартирный дом? Чушь! Целый паразитический мегаполис! В каждой подушке живут миллионы паразитов.

Это была одна из тех неприятных сведений, в которых Дилия не нуждалась ни сейчас, ни вообще. — Приятно знать! — коротко ответила она, надеясь, что эта надоедливая тема исчерпана. Но нет.

— И то же самое с твоим мозгом! — продолжил Опал. — Здесь просто всё кишит существами, у которых нет другой функции, кроме как паразитировать. Миллионы. — Он