Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

«Видишь, – прошептал Опал, – если только что это было „а не сделать ли нам…“, то теперь это уже „нам совершенно необходимо!“. И очень скоро, как только она пройдет половину тоннеля, это станет твердым решением».

Дилия смотрела все более завороженно. Действительно, мысль теперь выглядела несколько солиднее, круглее и уже не такой морщинистой.

«Там! – воскликнул Опал. – Она из решения превратилась в твердый план. И набирает все большую скорость. Превратится ли она в реальное действие? Шансы высоки – но… о нет! Она попадает в лужу сомнений!»

Гном схватился за свою лысую голову, и Дилия увидела, как мысль вкатилась в желто-зеленую светящуюся лужу и погрузилась в нее.

«Это… мои сомнения?» – спросила она.

«Целая лужа, – разочарованно подтвердил гном. – Они вытекают и капают из всех протекающих мест мозга и собираются там, где мешают больше всего. Но посмотри же! – Его голос просветлел. – Там! Мысль просто скользит глубже! На нижний этаж».

Действительно: мысль погрузилась в лужу сомнений и буквально прокапала сквозь нее на следующий, более глубокий этаж, стены которого светились голубоватым светом. Там она с чавканьем выпала из потолка и с мокрым звуком шлепнулась на пол, но не прилипла и не осталась лежать, а неутомимо катилась дальше – вероятно, только потому, что здесь все работало по принципу скатывания вниз.

«Это критический момент! – взволнованно сказал гном. – Видишь, как мысль шатается? К ней еще прилипли остатки сомнений. Если сейчас появятся пара весомых контраргументов – тогда спокойной ночи! Тогда ей может прийти конец в мгновение ока. Но пока на это не похоже. К счастью».

Голос Опала теперь снова звучал с облегчением. Дилия тщетно пыталась представить, как могли бы выглядеть контраргументы в этом мозговом мире. И что бы они делали.

«Там! – воскликнул гном. – Она снова пришла в себя. И стабильно катится дальше – к счастью, прямо в бесконечную петлю! Там она сможет набрать еще больше массы и скорости».

«Бесконечная… петля? – изумилась Дилия. Действительно, шарик мысли теперь скатился в небольшое углубление в полу тоннеля, имевшее форму восьмерки. Это была как бы колея, по которой она снова и снова начинала свой путь и могла бы продолжать его бесконечно.

«Да, своего рода траектория разгона, так сказать, с легким мотивационным покрытием. Их можно найти повсюду в извилинах мозга. Каждая имеет свою форму. Что это такое? – Гном почесал голову. – Трудно сказать. Это может быть воспоминание о красивой мелодии или хорошей фразе. Или строка из стихотворения, которое ты выучила наизусть. Об изображении или незабываемом моменте, который ты вызываешь в памяти. Что-то подобное дает силы додумать мысль до конца. И дать ей созреть до идеи».

Гном хлопнул в ладоши. «Такая петля в сочетании с мотивационным покрытием может подействовать на мысль так же, как аплодисменты на актера или музыканта, выступающего перед публикой. Она укрепляет уверенность в себе, способствует оптимизму. Мысль должна лишь снова выбраться из этой бесконечной петли, чтобы двигаться дальше. Иначе она в ней отупеет, вот в чем опасность». Опал взволнованно показал вниз. «Там, там! Теперь она взяла нужный поворот и выкатывается обратно. Боже мой! Она прямо-таки гудит от уверенности!»

Гном усмехнулся. «Мотивация может быть такой простой. Меня всегда поражает, на какие свершения она способна вдохновить вас, лунатиков. Ого! Мне нужно следить, чтобы во мне не поднялась зависть. Или даже злоба». Он хрипло рассмеялся.

«Что теперь произойдет?» – спросила Дилия, не отрывая глаз от происходящего. «Она выглядит энергичной, но дезориентированной. Она даже катится по стенам. Сила без плана».

«Точно! – подтвердил гном. – Теперь смотри, будет интересно! Отсюда может произойти все что угодно! Полный взлет или жестокое падение. Гениальная идея или безумная мысль. Она здорово прибавила в весе, видишь?»

Дилия кивнула. Мысль теперь выглядела не как засохшая слизь из носа, а как безупречно круглый шарик с перламутровой гладкой поверхностью. Как большая переливающаяся жемчужина. Дилия прислушалась. «Она жужжит – я правильно слышу?»

«Да, – улыбнулся Опал. – Теперь она действительно превратилась в настоящую идею. Осталось только выяснить, действительно ли она хороша. Для этого ей нужно созреть. Для этого ей нужно лопнуть. Для этого что-то должно вылупиться. Только максимум одна из тысячи жемчужин мысли содержит действительно хорошую идею».

Дилия выглядела разочарованной. «Ох. Значит, вероятность того, что мы увидим хорошую идею, довольно мала? Одна к тысяче?»

«Хм-м», – промычал гном. – Скоро увидим. Вероятно, это будет пустышка. Она вот-вот лопнет, и тогда из нее выльется только серая грязь, которую даже всепожиратель не тронет. Но и на это стоит посмотреть. Грязь светится в темноте».

Дилия услышала странный звук и уже подумала, что это акустический сигнал разрыва жемчужины мысли, вылупления хорошей или плохой идеи. Но это было нечто совершенно иное.

«Вот же ты везунчик! – усмехнулся Опал. – Смотри-ка, в проходе на два этажа ниже жемчужины. Это мозговая улитка».

Дилия увидела, как нечто, поначалу еще неопределимое, выползает из бокового прохода в тоннель. Это происходило так дразняще медленно, что одно только зрелище действовало мучительно. К тому же она услышала звук, похожий на сильно замедленное храпение.

«Оно выглядит… медленно», – заметила Дилия.

Гном рассмеялся. «Это точно! Это мысль, которая развивается очень неторопливо. Так сказать, противоположность озарению».

Змеевидное и светящееся фиолетовым светом существо теперь предстало во всей своей длине. Оно действительно немного походило на улитку без раковины, но также напоминало Дилии бесформенную колбасу.

«Его неповоротливость никак не связана с качеством мысли. Мозговая улитка из-за своей низкой скорости не является ни обязательно хорошей, ни обязательно плохой. Она просто развивается осторожно. Из нее может вырасти как глубокое философское прозрение, так и какая-то совершенно банальная мысль. Иногда это знания о здоровье, накопленные многолетним опытом, например, что слишком много сахара вредит зубам. Но это также может стать социально-политической мыслительной моделью, на которую целые народы веками будут ориентировать свою экономическую политику. Пока ее не заменит другая мыслительная модель».

Гном по-своему нервно пожал плечами. «Хочу сказать: снаружи никогда нельзя понять, что происходит внутри мозговой улитки, пока