Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

Альпийская практика? — Дилия перестала прыгать и задумалась. — Ну… На планете Конатио есть самая высокая гора во Вселенной. Я несколько раз почти без кислорода восходила на неё, пока злые демоны ущелья бросали в меня сосульки. Ты имеешь в виду такой опыт?

— Этого должно хватить, — решил гном. — Я уже совершал экспедиции в Амигдалу с менее подготовленными людьми. Следуй за мной! Но при этом следи за мозговыми бороздами и мыслительной жижей. Одно неверное движение, если ты оступишься — ты проскользнёшь в такую часть мозга, куда я за тобой не последую.

— И почему нет?

— Есть много путей внутрь — но очень мало наружу. Это как жадная, ненасытная губка: она всё впитывает и потом не отпускает. Особенно если окажешься не в том месте.

— Я знаю, — сказала Дилия и с осторожностью последовала за Опалом. — В конце концов, это мой мозг.

Когда она осторожно двигалась по скользкой коре следующей мыслительной складки — с чавкающими шагами и всегда за гномом, который, очевидно, хорошо ориентировался на местности и эластично перепрыгивал с одного разлома на другой, — Дилия заметила нечто поразительное. Из окружающих кратеров вместе с цветным паром поднимались странные пузыри, формы которых показались принцессе до странности знакомыми. Не походили ли они на прозрачных маленьких существ, которые на рассвете и закате купались в свете на подоконниках Королевского замка? Но эти, поднимавшиеся с цветным туманом, выглядели ещё более крошечными, ещё более хрупкими.

— Боже мой, — воскликнула Дилия. — Разве это не сумеречные карлики?

Гном остановился и вместе с принцессой стал рассматривать поднимающийся пар. — Как ты их называешь? Сумеречные карлики? — Опал рассмеялся. — Думаю, правильный научно-исторический термин — духо-призраки.

— Духо-призраки? Так они называются?

— В твоём мире их функцию можно было бы сравнить с пчёлами. Пчёлы опыляют растения и тем самым поддерживают цветочное общение. Духо-призраки соединяют мысли и тем самым поддерживают течение мышления — тот же принцип, только без мёда. Говорят, из мыслей тоже можно высасывать мёд. — Гном усмехнулся. — Это новорождённые. Только что вылупились из мозговой массы. Ты, вероятно, назвала бы их птенцами сумеречных карликов. Им ещё предстоит пройти весь трудный и опасный путь через твой мозг, чтобы стать взрослыми духо-призраками.

— Что ты имеешь в виду под «пройти»? Почему они не должны пройти? Ведь это всего лишь мой мозг.

Опал заблеял от смеха. — Ха! Всего лишь твой мозг? Ха! Ты действительно хороша!

— Что ты хочешь этим сказать? — обиженно спросила Дилия. Да, что он, собственно, хотел выразить этим странным акцентом на «всего лишь»?

— Послушай, — вздохнул гном. — Хотя обстоятельства говорят об обратном, и ты, вероятно, мне не поверишь: но — ты мне нравишься! Правда. Ты ненавязчиво чудаковата, привлекательно невежлива, систематически симпатична и симпатично систематична.

— Что, простите? — спросила Дилия. Она не знала, расценивать ли это как комплимент, оскорбление или типичный кошмарный юмор.

— Но твой мозг — это джунгли, как и любой другой мозг. Дикие, опасные, безжалостные и беззаконные джунгли, полные непредсказуемых существ. Идеальный порядок и полный хаос, диктатура и анархия, свободная воля и безумное принуждение, хищник и жертва — всё это существует в нём. Как в зоопарке, где все клетки открыты. Или в сумасшедшем доме, или в тюрьме. Выбери подходящее здание или возьми сразу все три вместе, тогда у тебя будет план твоего мозга. Я знаю, каждый считает себя нормальным. А всех остальных — сумасшедшими. Самый безумный безумец как самый безумный психиатр. Каждый мозг индивидуален, каждый мозг сумасшедший, и каждый мозг сумасшедший по-своему. Но ни в коем случае он не «всего лишь» — и твой тоже. Ты это поняла?

Дилия испуганно кивнула, хотя и не согласилась с аргументацией. Совсем нет! Этот сумасшедший гном только что назвал её сумасшедшей. Должна ли она это терпеть?

Но он, очевидно, разошёлся и неудержимо продолжал, в то время как цвета его чешуи менялись дико, как никогда раньше. Вместе они двинулись дальше. — И эти маленькие человечки, — он указал на сумеречных карликов, которые поднимались из дымящихся дымоходов, мимо которых они ступали, и повсюду парили в воздухе, — эти только что вылупившиеся духи с их тонкими мыльными оболочками, они должны пройти весь этот безумный первобытный лес, вооружившись лишь своей уверенностью. Это всё равно что гнать стаю новорождённых мышат через кошачий питомник, где неделю назад закончился корм. Ты это понимаешь?

— Боже мой, да! — ответила Дилия. — Но это же надо сначала объяснить. Я никогда не была в своём мозгу. Мой мозг до сих пор всегда был только во мне. Что же это за опасные существа, о которых ты говоришь?

— В основном, всепожиратели, — мрачно сказал гном. — Чёртовы паразиты. Они повсюду. — Они остановились перед расщелиной в мозговой оболочке, которую Опал издалека назвал мыслительной складкой и входом. — Не только духо-призраки должны остерегаться их. Но и мы. Здесь мы входим.

Опал без колебаний начал спуск в мыслительную складку, используя утолщения в мозговой оболочке как опору для лазания. Десятки бледных сумеречных карликов кружили вместе с ним в тёмную расщелину.

Принцесса Дилия нерешительно осталась стоять на краю, уперев кулаки в бока. — Мы спускаемся туда, где нам грозит опасность? От каких-то всепожирателей? — пожаловалась она. — Что, чёрт возьми, такое всепожиратели?

— Да ты думаешь, всепожиратели смогут отличить мысль от духо-призрака, или кошмара, или принцессы? — простонал гном. — Они пожирают всё, что движется. Как акулы. И они пожирают всё, что не движется. Как стервятники.

Дилия тоже начала спускаться. — Духо-призраки, вырастающие в сумеречных карликов, — ворчала она, — всепожиратели, которые пожирают всё подряд. И такое в моём мозгу! Я понятия не имела.

Нонус: Всепожиратели

— К счастью, я не страдаю квогонофобией, — сказал Опал. — Иначе мне пришлось бы постоянно бояться наступить на духо-призрака. Эти твари здесь просто повсюду.

Действительно, принцесса Дилия и кошмар были окружены целыми роями