Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея! - Айра Мэйрвелл

Его лицо, как всегда, не выражало ничего. Но в его появлении была некая окончательность. Он был вестником судьбоносных решений.

— Его Величество Император примет вас, — произнес он своим бесцветным голосом. — Немедленно.

Я встала.

— Где?

Губы евнуха дрогнули в намеке на усмешку, от которой по моей коже пробежал мороз.

— В Зале Предков.

Мое сердце пропустило удар. Зал Предков. Не тронный зал для официальных приемов. Не библиотека для тайных совещаний. Это было самое сакральное, самое священное место во всем дворце. Место, куда императоры приходили в переломные моменты своей жизни — перед коронацией, перед началом войны, перед вынесением смертного приговора собственному брату. Это было место, где они говорили со своими мертвыми предками. Место силы, скорби и абсолютной власти.

Выбрав этот зал для нашей встречи, Асмус давал мне понять: то, что я скажу, будет взвешено на весах истории. И если мои слова окажутся не угодными его Императорскому величеству, моя жизнь закончится прямо там, у подножия алтарей его династии.

Я молча кивнула и последовала за Гао.

Мы шли по дворцу в полной тишине. На этот раз путь лежал вглубь старейшего крыла, где камень был темнее, а потолки выше. Воздух пах вековой пылью, холодным ладаном и временем. Две огромные бронзовые двери, покрытые патиной, вели в Зал. Стражи у входа, увидев нас, опустились на одно колено и отворили створки.

Зал был огромен и пуст. Высокие каменные стены уходили во тьму, где терялся сводчатый потолок. Единственным источником света были сотни масляных светильников, установленных перед рядами мемориальных табличек из черного нефрита. Каждая табличка — душа умершего императора. Их имена, вырезанные золотом, тускло поблескивали в полумраке. Они были безмолвными судьями, наблюдавшими за мной из вечности.

Асмус стоял в центре зала, спиной ко мне, перед самой большой и богато украшенной табличкой — алтарем его отца, предыдущего Императора-Дракона. Он не обернулся, когда я вошла. Двери за моей спиной закрылись с гулким, окончательным стуком. Гао остался снаружи. Мы были одни. Наедине с призраками прошлого.

Я медленно подошла и остановилась в десяти шагах от него.

— Ты потребовала аудиенции, чтобы говорить о «крови императорского рода», — произнес он наконец, не оборачиваясь. Его голос гулко разносился под сводами зала. — Это очень тяжелые слова, Императрица. Я надеюсь, ради твоего же блага, что за ними стоит нечто большее, чем женские сплетни.

Он медленно повернулся. Его лицо в мерцающем свете лампад казалось высеченным из камня. Гнев в его золотых глазах был не обжигающим пламенем, а холодным, концентрированным жаром тлеющих углей. Он был взбешен моей дерзостью. Но он был здесь, чтобы выслушать меня.

Я опустилась на колени — не из страха, а в знак уважения к святости этого места.

— Ваше Величество, я бы не посмела тревожить вас и тени ваших великих предков по пустяковому поводу, — начала я, и мой голос, отражаясь от стен, звучал громче и торжественнее, чем я ожидала. — Но видение, что посетило меня, было страшным. Оно касалось не вражеских армий, а незримого врага, что уже проник в стены этого дворца.

Я подняла на него взгляд.

— Я видела тень в покоях вашей матери, Вдовствующей Императрицы. Тень, что не отбрасывает ни одна живая тварь. Она рождается из ароматного дыма, проникает в ее дыхание, смешивается с ее лекарствами и день за днем крадет ее жизненные силы. Я видела, как слабеет ее сердце, обманутое ядом, что притворяется благом.

Асмус слушал меня, не перебивая. Его лицо было непроницаемо, но я видела, как в глубине его глаз разгорается пламя.

— Тень… из дыма? — процедил он. — О чем ты говоришь? Конкретнее.

— Дым поднимается от даров, принесенных с юга, — ответила я, мой голос дрогнул, как будто мне было страшно произносить следующие слова. — От благовоний, что сжигают в ее покоях для успокоения. От тех, что ей преподносит… леди Юэ.

Имя было произнесено. Камень был брошен.

Реакция была страшнее, чем я ожидала. Он не закричал. Не двинулся с места. Он просто посмотрел на меня, и от его взгляда у меня застыла кровь в жилах.

— Ты смеешь, — прошипел он, и в его голосе заклокотала подавленная ярость. — Ты смеешь прийти в священный зал моих предков, чтобы очернить мою наложницу? Ты думаешь, я настолько глуп? Думаешь, я не понимаю, что это — всего лишь зависть? Попытка устранить соперницу руками своего Императора?

— Это не зависть! — воскликнула я, не поднимаясь с колен. — Это правда, которую я увидела!

— Правда?! — он сделал шаг ко мне. — Твои картинки в голове — это не правда! Это тени! Ты играешь с огнем, Лиана! Леди Юэ — дочь наместника Южных провинций! Твое обвинение — это обвинение против всего ее клана! Ты хочешь, чтобы я развязал гражданскую войну из-за твоей женской ревности?!

Он был прав. Я видела ситуацию его глазами. Это было безумие.

Но я была готова к этому. Я знала, что слов будет недостаточно.

— Нет, Ваше Величество! — я почти выкрикнула, перебивая его. — Я не прошу вас верить мне на слово! Я прошу вас проверить! Мое видение может быть ошибкой, туманом, игрой разума! Но если есть хотя бы один шанс, что оно правдиво, неужели вы не воспользуетесь им, чтобы защитить свою мать?

Он замер, глядя на меня сверху вниз.

— Что ты предлагаешь?

— Яд, если он существует, находится в ее покоях прямо сейчас, — заговорила я быстро, излагая свой план. — Не нужно никого обвинять. Не нужно устраивать допросов. Совершите акт сыновней почтительности. Объявите, что злые духи и дурные предзнаменования омрачают здоровье Вдовствующей Императрицы. Прикажите провести ритуал очищения ее покоев. Под этим предлогом вынесите оттуда все — все подаренные благовония, все шкатулки, все саше, все травы, что были получены за последние месяцы. А потом… — я перевела дух, — прикажите вашим лучшим лекарям и имперскому алхимику тайно проверить каждый предмет. Не мне. Вашим людям. Людям, которым вы доверяете.

Я замолчала, склонив голову. Я предложила ему выход. Способ узнать правду, не потеряв лица и не начав войну. Я дала ему в руки меч, которым он мог либо вскрыть нарыв, либо отрубить голову мне.

В Зале Предков повисла тяжелая, гнетущая тишина. Было слышно лишь, как потрескивает масло в светильниках. Асмус стоял надо мной, как