Игра 1. Лиз - Tina Jay Rayder

Сил на второе уже не было.

На первое — почти тоже.

Поэтому я просто шла рядом с Джеем, стараясь держать спину прямо и не показывать, насколько у меня ватные ноги. Не знаю, замечал ли он это. Скорее всего, замечал. У него вообще была отвратительная привычка замечать все, что ему не надо. И молчать о том, о чем как раз можно было бы сказать.

Мы вернулись в город, когда небо уже начинало светлеть. Странно светлеть. Не как у нас. Цвета здесь были будто бы чище, холоднее и ярче одновременно. Сначала по краям крыш проступил тонкий серо-голубой свет. Потом он стал сиреневым, потом золотистым, а потом в воздухе начало появляться то самое зыбкое утро, когда ночь еще не закончилась, но уже чувствует, что проиграла.

Город в это время был почти тихим. Почти — потому что полной тишины здесь, кажется, не существовало. Где-то хлопали ставни. Где-то кто-то ругался сонным голосом. Где-то скрипела телега. Где-то орали птицы — местные, кстати, тоже были странные, слишком длиннокрылые и слишком наглые.

Я шла, смотрела на все это и вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь. Сама не знаю почему. Просто потому, что жива. Потому что голова гудит, тело ломит, платье все еще бесит, а хвост на затылке давно сбился, но мне почему-то хорошо.

Очень ненадолго.

Потому что через минуту я споткнулась о выступающий камень мостовой, выругалась и чуть не влетела лицом в ближайшую стену.

— Осторожнее, — лениво бросил Джей, даже не оборачиваясь.

— Спасибо, — буркнула я. — Без тебя бы не догадалась.

— Это заметно.

— Ты нарываешься.

— А ты устала.

Я уже собиралась огрызнуться, но внезапно поняла, что да. Он прав. Устала. Причем не только телом. Голова была как после очень длинного и очень дурацкого дня в школе, когда сначала пять уроков подряд, потом контрольная, потом тебя еще вызывают к завучу и в довесок кто-то обязательно испортит настроение на выходе. Только в тысячу раз ярче.

Мы выбрались на крышу — уже другую, не ту самую, но похожую по ощущениям. Город под нами постепенно просыпался. Солнце выползало медленно, как важная персона. А я рухнула прямо на теплую черепицу и уставилась в небо.

— Все, — сообщила я мирозданию. — Я больше не человек. Я блин.

— С чем тебя и поздравляю, — отозвался Джей, присаживаясь неподалеку.

Я не ответила. Потому что в этот момент было слишком хорошо просто лежать и чувствовать, как ветер перебирает выбившиеся из хвоста пряди. А потом, откуда-то изнутри, почти между делом, вылезла мысль:

Пять дней.

Я даже не сразу поняла, откуда она взялась. Просто вдруг отчетливо осознала — с письма, с куба, с падения, с луга, с города... прошло уже несколько дней. Или мне кажется? Нет, не кажется. В теле, в голове, в странном внутреннем счете времени — все говорило об этом так ясно, будто кто-то карандашом на внутренней стенке души отметил зарубки.

— Пять... — пробормотала я почти себе под нос.

— Что? — сразу повернулся ко мне Джей.

— Кажется, я здесь уже... — я наморщила лоб. — Пять дней. Или вроде того.

И вот тут он изменился.

Резко.

Не так, как люди меняются в плохих фильмах — с громом, пафосом и потемневшим взглядом. Нет. Просто весь как-то собрался, будто до этого сидел расслабленно, а теперь внутри щелкнул замок.

— Не считай, — сказал он.

Я моргнула.

— В смысле?

— Никогда не считай, сколько времени ты провела в Игре.

Голос у него был тихий. И от этого еще неприятнее.

— Почему? — так же тихо спросила я.

Он смотрел на меня слишком внимательно. Слишком серьезно.

— Потому что однажды ты начнешь жить только этим счетом, — сказал он. — И сойдешь с ума раньше, чем выберешься. Не надо. Просто не надо, Лиз.

Я приподнялась на локтях.

— Это с тобой так было?

Он отвернулся.

И все. Этого хватило.

Не “да”. Не “нет”. Не шутки. Не привычного укола. Просто движение головы в сторону — и у меня внутри вдруг стало тихо. Так тихо, что даже город под крышей исчез куда-то на задний план.

Потому что в это мгновение я поняла две вещи.

Во-первых, он не теоретик.

Во-вторых, здесь можно прожить очень, очень долго.

И вот это было уже не страшно даже. Страшное слишком простое слово для чувства, которое медленно, как ледяная вода, затекло под ребра.

Я села и подтянула колени к груди.

— Ладно, — сказала я наконец. — Не буду.

Он кивнул. Как будто этого ответа ждал. Как будто я только что сдала некий внутренний экзамен.

— Спасибо, — тихо сказал он.

И это было так неожиданно, что я даже не нашлась, что ответить.

Наверное, именно поэтому мы опять замолчали. И молчали довольно долго. Настолько долго, что утро успело развернуться в день, а день — снова свернуться ближе к вечеру. Время в Игре текло странно. Не рвано, не быстро, а как будто чуть криво. Я не могла бы объяснить это нормально, но чувствовала. Здесь не было той ровной, тупой земной линейки, где час — это час, а вечер — это вечер. Здесь все будто зависело не только от солнца, но и от того, чем наполнен день. Чем плотнее он был, тем длиннее ощущался. Чем пустее — тем быстрее проваливался.

Мы почти не говорили. Немного ели — кажется, Джей где-то раздобыл хлеб и что-то вроде сыра, не спрашивайте. Я решила не выяснять. С моей нынешней жизнью вопросы “откуда?” уже утратили прежнюю остроту. Немного спали — если это вообще можно так назвать. Я, скорее, проваливалась в теплую неподвижность, когда мысли отступали, а тело отдыхало, но не отключалось до конца.

А ночью стало ясно, что спокойная часть моего первого периода в Игре закончилась.

Все началось с того, что я проснулась.

Не резко. Просто открыла глаза и поняла, что что-то не так. Ночь была слишком светлой. Не как при полной луне — ярче. Холоднее. Так бывает, когда во сне чувствуешь: сейчас случится что-то плохое, просто еще не понял, что именно.

Я поднялась на локтях.

Над горизонтом висела луна.

Огромная.

Слишком большая.

Слишком круглая.

Слишком белая.

Она была красивой. До тошноты красивой. Словно кто-то повесил в небо отполированный диск и сказал: