Игра 1. Лиз - Tina Jay Rayder

цветок распался, и на его месте побежала маленькая лиса. За ней — крошечный дракончик. Потом водяные птицы. Потом снежинки. Потом целый вихрь из прозрачных фигур.

А потом я увидела это.

Мальчик на крыше.

Маленький. Один.

Перед ним — девочка.

Она тянет ему руку.

И за его спиной будто распахиваются крылья.

Это было коротко. Всего несколько секунд. Но внутри меня что-то дернулось так сильно, что я даже забыла дышать.

Тимри взмахнул рукой, и вся вода снова собралась в один большой цветок — прозрачный, живой, невозможный. Он раскрылся и рассыпался искрами по воздуху.

Тишина.

Я только сейчас поняла, что все это время стояла с приоткрытым ртом.

— Дыши, — послышался рядом насмешливый голос Джея. — А то будет очень глупо выжить в море, чтобы умереть тут от восхищения.

Я медленно перевела на него взгляд.

Потом снова на Тимри.

Потом опять на воду, которая уже опустилась и затихла.

— Это... — начала я.

— Взаимодействие, — сказал Джей.

— Это невероятно, — честно выдохнула я.

— Это вода, — поправил он. — И ты тоже должна научиться с ней говорить.

— Я бы сначала предпочла, чтобы она перестала пытаться меня убить.

— Это уже ближе к делу.

Я еще несколько секунд смотрела на мерцающие стены, на Тимри в центре комнаты, на тонкие капли, которые все еще не до конца осели в воздухе, и внутри медленно, но очень ясно оформлялось одно чувство.

Не страх. По крайней мере - не сейчас.

Жадность.

Потому что если это умеют они — я тоже хочу.

Не “было бы неплохо”.

Не “когда-нибудь потом”.

Хочу. Сейчас. Всерьез. До ломоты под ребрами.

Я повернулась к Джею.

— Научишь меня?

Глава 9. Последний урок

Научить меня воде оказалось сложнее, чем воздуху.

Это было обидно.

Нет, правда. Очень. Потому что с воздухом у меня все случилось почти красиво. Ну, если не считать детали вроде падения с неба, белого куба и собаки размером с лошадь. Но в целом — красиво. Воздух подхватил меня сразу, как только я перестала сама себе мешать. В нем было что-то родное. Простор. Высота. Скорость. Свобода. Даже когда я пугалась, он не переставал быть чем-то, что мне подходит.

С водой было иначе.

Вода не подходила никому.

Она никому не должна была подходить.

Она просто была. И смотрела на все мои попытки договориться с ней с тем самым выражением, с каким взрослая, очень красивая и очень холодная женщина смотрит на ребенка, который решил, что сейчас быстро объяснит ей жизнь.

Снисходительно.

И чуть-чуть с жалостью.

Словом, мерзость.

— Не пыхти, — лениво сказал Джей, стоя в стороне и наблюдая за тем, как я уже минут десять пытаюсь удержать над ладонью хотя бы жалкий водяной шарик. — Ты сейчас больше похожа на чайник, чем на Игрока.

— Еще слово, — прошипела я, не открывая глаз, — и я этим чайником тебя огрею.

— При условии, что сумеешь его создать.

— Я тебя ненавижу.

— Это взаимно. Продолжай.

Да, вежливостью в наших занятиях и не пахло.

Тимри, конечно, пробовал вмешиваться. Первые два дня. Потом бросил. Потому что, как выяснилось, когда рядом с Джеем начинаешь учиться чему-то новому, у тебя есть два варианта: либо быстро понимать, либо быстро злиться. Третье не дано. А я, как всякая уважающая себя шестнадцатилетняя девочка, совмещала оба варианта с удивительной легкостью.

Комната, окруженная водой, быстро стала для меня одновременно любимым и ненавистным местом.

Любимым — потому что здесь всегда было красиво. Не “красивенько”, не “ой, какая атмосфера”, а так, что иногда просто забываешь дышать. Стены воды светились мягко, глубоко, все оттенки синего, бирюзового, серебряного жили своей жизнью. Свет преломлялся так, будто воздух здесь был не воздухом, а тончайшим стеклом. Иногда за стенами проплывали рыбы. Иногда — темные, медленные тени, при взгляде на которые я предпочитала не спрашивать, что это было. Иногда по внешней стороне стены скользили водоросли, длинные, текучие, и от этого создавалось ощущение, будто мы сидим в самом сердце моря, а оно почему-то решило нас не убивать.

Пока.

Ненавистным — потому что здесь вода постоянно напоминала мне, насколько я для нее чужая.

— Не думай о ней как о враге, — сказал как-то Тимри, когда я в очередной раз не смогла собрать воду в устойчивую форму и та с издевательской мягкостью шлепнулась мне на колени. — Ты зажимаешься каждый раз, как только чувствуешь, что она начинает жить по-своему.

— Потому что она начинает жить по-своему! — огрызнулась я. — Это ненормально!

— Здесь все ненормально, — заметил Джей.

— О, спасибо. Очень полезно.

Тимри же только покачал головой и сел рядом со мной прямо на пол.

— С воздухом тебе было легче, — сказал он спокойно. — Потому что ты не считаешь его отдельной силой. Он для тебя — почти продолжение тела. Ты не ждешь от него подвоха. А воды боишься.

Я открыла рот. Закрыла. И зло посмотрела на колеблющуюся в воздухе прозрачную каплю, которая как раз изображала из себя нечто среднее между шаром и насмешкой.

— Я не боюсь воды, — соврала я.

— Боишься, — мягко сказал Тимри.

— Не боюсь.

— Боишься, — очень довольно вставил Джей.

Я швырнула в него водой. Честно. Просто рукой зачерпнула со дна комнаты маленькую лужицу, которая там неизвестно откуда всегда бралась, и плеснула в его сторону.

Вообще-то я целилась в лицо.

Но вода, конечно же, решила, что это слишком щедро. Поэтому долетела до него только частично, жалко обрызгав плечо.

— Ух ты, — с неподдельным восхищением сказал он. — Так и убить можно.

— Подожди, — буркнула я. — Я научусь.

— Верю, — ответил он слишком быстро.

И вот ведь гад — сказал это не насмешливо. Почти серьезно. И именно поэтому мне захотелось все-таки в него попасть.

Дни — не считаем, не считаем, не считаем, — шли. Не знаю сколько. Я правда пыталась не следить за временем, потому что после той его резкой реакции на крыше внутри меня поселилось странное, почти болезненное уважение к этой просьбе. Значит, счет времени тут не просто вредная привычка. Значит, это действительно опасно. Значит, однажды он тоже начал считать — и последствия ему не понравились настолько, что даже мне запретил.

А если Джей чего-то запрещал таким голосом, то