Игра 1. Лиз - Tina Jay Rayder

class="p1">Мы бежали за ним по коридорам, которые еще вчера казались волшебными. Теперь они дрожали. Где-то с потолка сыпались мелкие стеклянные искры воды. Где-то рвались ткани. Где-то гас свет.

А когда мы влетели в сад, я остановилась.

Там все было разрушено.

Тот самый сад, который каждый день встречал меня мягким светом, цветами и странным, почти невозможным ощущением покоя, сейчас был разодран. Кусты выворочены. Дорожки разбиты. Вода в бассейнах вздыблена, будто ее били чем-то тяжелым. А среди всего этого, как черные насекомые, двигались люди в доспехах.

Высокие.

Стройные.

Черные.

Ищейки.

Я поняла это сразу, хотя раньше их толком не видела. Просто знала.

— Назад, — тихо сказал Джей.

Но было уже поздно.

Один из них повернул голову.

И я увидела, как в черном шлеме отражается свет разбитого сада.

А потом что-то яростно и страшно рвануло у меня внутри.

Не страх.

Боль.

Потому что в кустах, совсем рядом, лежало что-то бирюзово-золотое.

Я шагнула вперед.

— Лиз! — донесся голос Джея.

Но я уже не слышала.

Я шла, как во сне. По сломанной дорожке. Через разбитые цветы. Через осколки чужого дома. И знала, что не хочу видеть то, что лежит там. Знала. И все равно шла.

Бирюзово-золотая ткань.

Черные кудри.

Рука, неестественно вывернутая в сторону.

Темные глаза, уже ничего не видящие.

Тимри.

У меня внутри что-то оборвалось настолько тихо, что я даже не сразу поняла, что произошло. Просто мир сузился до одной точки. До него. До крови на ткани. До нелепой, невозможной мысли: нет. Так не бывает. Не сейчас. Не так быстро. Не после этих дней. Не в этом доме. Не у него.

Сзади кто-то закричал.

Кто-то побежал.

Кто-то ударил по воде.

А я просто стояла и смотрела.

Потом рядом появился Джей.

Я не смотрела на него, но знала: он здесь. Чувствовала его так ясно, как никогда раньше. Его горе было таким тяжелым, что воздух вокруг словно стал плотнее.

И именно тогда боль внутри меня сплавилась с чем-то другим.

С яростью.

Не вспышкой.

Не злостью подростка на несправедливый мир.

А чем-то глубоким. Горячим. Темным. Тем, что поднимается изнутри так резко, будто под сердцем открылся вулкан.

Передо мной двигался один из Ищеек.

Я не думала.

Вообще.

В руке вдруг оказалась вода.

Нет — уже не вода.

Лед. Тонкий. Острый.

Клинок.

Я шагнула вперед.

И в следующее мгновение перерезала ему горло.

Легко.

Слишком легко.

Так легко, что на секунду это даже не уложилось в голове.

Красное брызнуло на ледяное лезвие.

Теплое на холодное.

Я уже была у следующего.

Потом у следующего.

Потом еще.

Они пытались ударить меня, но я не чувствовала боли. Не потому что не ранили — просто ярость перекрыла все. Мир стал чистым. Простым. Есть враг. Есть я. Есть движение. Есть лед. Есть кровь.

И только когда вокруг вдруг стало тихо, я остановилась.

Тишина ударила сильнее любого крика.

Я посмотрела вниз.

На свои руки.На клинок. На черные тела у моих ног. На красное.

Слишком много красного.

И в этот миг ярость схлынула.

Оставив после себя ужас.

Такой чистый и ледяной, что я едва не задохнулась.

Я убила.

Я.

Убила.

Не в защите. Не случайно. Не в панике. Я пошла и убила.

Горло сжалось. Внутри все рухнуло. Я смотрела на собственные пальцы, на кровь, на лед и не могла заставить себя пошевелиться.

Потому что если я сейчас сдвинусь, это станет еще реальнее.

— Лиз... — услышала я голос Джея.

Но даже не обернулась.

Я продолжала смотреть на свои руки.

И в голове, тихо, пусто и страшно, билось только одно слово.

Убийца.

Глава 10. Алело…

Мне кажется, если бы в тот момент меня спросили, как я себя чувствую, я бы ответила честно: никак.

Не плохо. Не хорошо. Не страшно. Не больно.

Никак.

Наверное, так и выглядит внутренний обрыв. Когда тебя не рвет на части с красивым трагизмом, не размазывает истерикой по полу, не выбивает громом и молнией. Просто в какой-то момент внутри щелкает, и все. Пусто.

Я стояла посреди разгромленного сада и смотрела на свои руки.

На пальцах алело.

На ледяном клинке алело.

На дорожке, на траве, на черных доспехах — тоже.

Это было слишком много. Слишком ярко. Слишком по-настоящему. Красный в этом саду выглядел не цветом, а ошибкой. Грязной, дикой, мерзкой ошибкой, которую уже не вычеркнешь.

Клинок в моей руке начал таять. Медленно. Прозрачные капли стекали по пальцам, смешиваясь с кровью, и мне вдруг стало тошно от одного этого зрелища. Ледяная вода и горячее красное. Как будто мир специально решил показать мне все до конца. Мол, смотри. Не отворачивайся. Это сделала ты.

— Лиз...

Голос Джея донесся как будто издалека. Не из-за спины, не из сада, не из этого времени. Откуда-то сквозь вату.

Я все равно не обернулась.

Потому что если обернусь — увижу его лицо. А если увижу его лицо — это все окончательно станет правдой. И Тимри станет правдой. И его мертвые глаза. И я. И то, что я только что сделала.

Мне хотелось проснуться.

Просто взять и проснуться.

В своей квартире. Под дождь за окном. От неудобной позы на кухонном стуле. От звука чайника. Да хоть от звонка отца. От чего угодно. Лишь бы не здесь. Не в этом саду. Не с этим алым на руках.

Но сон, если это и был сон, оказался удивительно мерзким и устойчивым. Никуда не девался.

— Лиз, посмотри на меня.

Я не хотела.

Совсем.

Но в голосе Джея не было приказа. И злости не было. И даже привычной насмешки не было. Только усталость и что-то еще. Что-то такое, от чего внутри в нормальном состоянии должно было заболеть сердце.

Я медленно повернула голову.

Он стоял совсем рядом.

Лицо у него было белое. Не бледное даже, а именно белое, как бумага перед текстом. Слишком спокойное. Слишком собранное. И только глаза выдавали все, что внутри. В них была такая глухая, темная боль, что я тут же отвела взгляд.

На секунду. Не выдержала.

Он заметил. Конечно, заметил.

— Это не люди, — тихо сказал он.

Я не сразу поняла смысл фразы.

Потом поняла.

И меня прорвало.

— Что? — голос сорвался, как надломленная струна. — Что значит “не люди”? Ты издеваешься? Я только что...

Слова застряли в горле.

Я только что убила.

Кого —