Код Забвения. Книга первая - Андрей Цебоев

— Сергей Викторович, — он сглотнул комок в горле, голос сорвался на хрип, — объект был обнаружен в ходе планового патрулирования, классифицирован как аномальный, были соблюдены протоколы карантин…

— ЗАТКНИСЬ!

Голос в трубке взорвался. Но не истерикой. Взрывом абсолютной, концентрированной ярости, сдержанной до этого момента. Волков инстинктивно отдернул голову, будто от удара.

— Ты мне будешь тут ПРОТОКОЛЫ ЧИТАТЬ⁈ — зарычал Директор, и его рык был страшнее крика тысячи человек. — Я уже ВСЁ ЗНАЮ! Из утренних НОВОСТЕЙ! Из ТВИТТЕРА! Из пабликов «Космические сплетни»! Ты понимаешь, КАКОЙ ТЫ ТУПИЦА⁈ Почему я, ДИРЕКТОР ЦИКП, узнаю о ВЕЛИЧАЙШЕЙ НАХОДКЕ В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА НА ЧАС ПОЗЖЕ ЖУРНАЛИСТОВ⁈ На час, Волков! — Голос сорвался на пронзительный визг, полный невероятного презрения. — ПОЧЕМУ У МЕНЯ НА СТОЛЕ ЛЕЖИТ ГРЯЗНАЯ РАСПЕЧАТКА С ФОТОГРАФИЕЙ ЭТОГО… ЭТОГО ЧЕРТОВА ЯЩИКА, СДЕЛАННАЯ КАКИМ-ТО ТЕХНАРЕМ ИЗ ВАШЕГО СОРТИРА, А НЕ ТВОЙ ОФИЦИАЛЬНЫЙ ДОКЛАД ПО КАНАЛАМ СВЯЗИ⁈ КАКОГО ЧЕРТА⁈

Волков сидел, согнувшись вдвое, прижимая трубку к уху так, что хрустели хрящи. Поток брани, обвинений, унижений обрушивался на него, как ударная волна. Он не пытался перебить. Не мог. Слова Директора били по самому больному: карьере, компетентности, престижу ЦИКПа. «…бездарь!», «…раздолбайство!», «…вы все там забыли, зачем на краю системы сидите? Смотреть в пустоту и в шахматы играть⁈»

Шахматы… Мысль о Борисе пронзила мозг, как игла. Мы столько лет смотрели в пустоту… — пронеслось в голове Волкова, отчаянная попытка найти оправдание не директору, а самому себе. В пустую, чертову, бескрайнюю черноту. И привыкли. Привыкли к тишине. К ложным тревогам. К тому, что ничего важного не происходит и не произойдет. Рутина стала броней. От скуки. От отчаяния. А броня — гробом. И вот когда ОНО случилось… мы прозевали. Сначала сигнал (Борис!). Потом доклад (я!). Потом… утечку (Саша, сортир!). Как слепые котята в огромной, внезапно ожившей комнате, где что-то щелкнуло зажигалкой…

Его взгляд, бесцельно блуждавший по столу, упал на терминал. Рука, действуя на автомате, движимая желанием отвлечься от голоса в трубке, ткнула в кнопку. Экран ожил. Но вместо телеметрии или статусов станции на нем развернулась… Новостная лента Земли. Спецканал ЦИКПа, дублирующий основные тренды. С задержкой в те самые роковые 20 минут, но работающий.

Волков замер. Его глаза расширились, впиваясь в экран. То, что он увидел, было хуже любых криков Директора.

Заголовки (бегущая строка, мигающие баннеры):

«СЕНСАЦИЯ НА „ГЕСПЕРИИ“: ИНОПЛАНЕТНЫЙ АРТЕФАКТ ИЛИ ОРУЖИЕ?» (Крупным шрифтом, красным)

«ЦИКП В ШОКЕ: НАХОДКА У ГРАНИЦЫ СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ СКРЫВАЛАСЬ ОТ ОБЩЕСТВЕННОСТИ?»

«ЭКСПЕРТ: „ЧЕРНЫЙ КУБ“ НА ГЕСПЕРИИ — БОМБА ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ ДРЕВНИХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ!»

Скриншот твиттера: Хештеги #КосмическаяУгроза и #ГесперияСенсация на первом и втором месте в мировом тренде. Посередине — то самое фото Саши. Черный, зеркальный куб в луче прожекторов дока, слегка смазанное, но жутко узнаваемое. Количество ретвитов — заоблачное. Комментарии: «Офигеть!», «Нам пиздец?», «Почему молчат⁈»

Окно стрима: Человек с фамильярной физиономией и дипломом «экзоксенобиолога» (явно фейковым) кричит в камеру, тряся распечаткой того же фото: «Это не просто артефакт! Это контейнер! Биологический или нейтронный! Древняя чума! Цивилизация, которая его создала, скорее всего, мертва, уничтожена этим же оружием! Они хотят стереть и нас! Власти бездействуют!» — внизу счетчик зрителей зашкаливает за миллионы.

Еще заголовок (в углу): «Скандал в ЦИКП: Начальник станции „Гесперия“ играл в шахматы, пока его техники обнаружили инопланетян?»

Волков ощутил, как земля уходит из-под ног. Не просто скандал. Глобальная истерия. Паника. И его имя — в самом центре, как символ тупости и сокрытия. Директор кричал не просто так. Он кричал, глядя на этот же ад.

Голос в трубке внезапно сменил тональность. Ярость не исчезла, она сконцентрировалась, превратилась в ледяную сталь.

— … ваша «информационная блокада», — слова Директора прозвучали с убийственной, презрительной четкостью, — смехотворна. И запоздала. Как и ваше понимание ситуации. Но выключать ее сейчас — значило бы подлить масла в этот костер идиотизма.

Пауза. Волков молчал, глядя на экран, где #КосмическаяУгроза набирал новые ретвиты.

— Глушение связи сохранить, — приказ прозвучал как удар молотка. — В течение СУТОК. Никаких комментариев для прессы. Никаких, мать вашу, утечек в личные блоги или чатики «сортирного» уровня. Никаких подвижек с объектом без моего ЛИЧНОГО, ПРЯМОГО приказа по ЭТОМУ каналу. Понял?

— Так точно, — выдавил из себя Волков.

— Ваши ученые там ковыряются? — голос Директора стал ядовито-снисходительным. — Пусть ковыряются. Каждую крупицу данных. Каждую, даже самую бредовую, гипотезу. Каждую царапину на этом ящике. Мне. ЛИЧНО. Через ЭТОТ канал. Минуя все ваши раздолбанные протоколы и бюрократические круги ада. Каждые шесть часов — промежуточный доклад. Даже если докладывать нечего. Понял?

— Понял.

— А теперь слушай внимательно, Геннадий Петрович… — Голос Директора стал тише, интимным, каким говорят на исповеди или перед казнью. — Если я узнаю хоть одну новую подробность об этом объекте… хоть одну цифру… хоть одну, даже смазанную, картинку… не из Вашего ОФИЦИАЛЬНОГО ДОКЛАДА по ЭТОМУ каналу… Если хоть один журналист, хоть один блогер-идиот опередит меня хоть на минуту…

Пауза. Волков замер, не дыша.

— … ты отправишься добывать лёд на Пояс Астероидов. Не на должность инспектора. На рудники. В забой. Пожизненно. — Голос Директора был абсолютно ровным, бесстрастным. — И это, поверь мне, будет лучший исход для тебя из всех возможных. Понял?

Последнее слово повисло в воздухе кабинета. Волков попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.

Ответа не последовало. Только короткий, презрительный выдох. Или показалось? Потом — глухой щелк в трубке. И мертвые, бесконечные гудки. Бзззззззз…

Волков сидел, не двигаясь. Трубка была прижата к уху, но он уже не слышал гудков — только звон в собственных ушах и бешеный стук сердца. Лампочка спецсвязи погасла, оставив кабинет в полумраке, освещенный только тусклой лампой и мерцающим экраном терминала, где хештег #КосмическаяУгроза упорно держался в топе.

Он медленно опустил трубку на рычаг. Звук легкого клаца был громким в тишине. Приговор был вынесен. Оставалось только ждать исполнения. И надеяться, что Саша и его «сортирные» фото — это худшее, что успело просочиться наружу. Надежда была призрачной, как свет далеких звезд за зашторенными иллюминаторами.

Глава 7

Штурм Пантеона

Виртуальный зал Совета Безопасности Организации Единства Земли (ОЕЗ) не был похож на парадные голограммы межпланетных саммитов. Ни мрамора, ни лепнины, ни даже вида Земли в иллюминаторах. Здесь царил функциональный аскетизм командного центра, погруженного