Истинная для Императора. Любовь по приказу - Сима Гольдман

Арман развернулся и направился к двери.

Он вышел, а я осталась одна, прикованная к кровати. Я терпеть не могла это глупое чувство беспомощности и одиночества.

Слёзы потекли по щекам, стекая на подушку. И я не знала, плакала ли я от унижения или от того, что Арман на чуток показался нормальным, и даже спас меня от похитителей, а потом вдруг разительно переменился.

Несколько раз я пыталась освободиться, шевеля рукой, но узлы затягивались только туже. Поясок больно врезался в кожу, отчего разрыдаться хотелось еще сильнее.

В отчаянии я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Тишина была оглушительной. Постепенно слёзы высохли.

Рассвет медленно пробивался сквозь шторы, окрашивая комнату в нежно-розовые тона, когда я смогла выбрать удобную позу для сна и так, чтобы халат не сильно раскрывался, если я вдруг перевернусь.

Усталость всё-таки взяла своё, и сознание стало уплывать в мир сновидений. Незаметно для себя я начала дремать.

Когда первые лучи солнца коснулись моего лица, я уже спала, измученная событиями этой ночи.

Проснулась я от грохота и чьих-то торопливых шагов. Сначала не могла понять, где нахожусь и что со мной случилось. Но стоило пошевелиться, как боль в запястье напомнила обо всем.

Хель отчаянно пыталась перетащить небольшой столик ближе к кровати. Она была так увлечена и не сразу заметила, что я проснулась.

— О, госпожа! — ужаснулась она, наконец заметив меня.

— Ни слова, — отрезала я, не желая, чтобы меня еще и служанка стыдила.

— Значит, все-таки ослушались императора. Я не имею права… но вы поступили очень опрометчиво.

Она покачала головой и с жалостью посмотрела на мое покрасневшее запястье.

Я лишь закатила глаза. В ее словах не было ничего такого, чего бы я и так не знала.

— Я пыталась сбежать, — честно призналась я.

— О-о-о, — протянула она, подходя ближе.

Я молчала, не зная, что ответить.

Во мне боролись стыд и гнев, заставляя сжимать зубы.

— Помоги мне, — жалобно попросила я.

Хель потянулась к узлу, но вдруг резко отстранилась.

— Не могу, — она нервно сглотнула. — Иначе сама окажусь привязанной в темнице.

Служанка нахмурилась и отступила, возвращаясь к своему делу. Она расставила на столике завтрак: горячий чай, свежие булочки и фрукты. Всё выглядело так вкусно, что даже в животе заурчало от голода.

Я поморщилась, с тоскою глядя в окно.

— Я позову лекаря, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от моего запястья. — Нельзя так долго держать руку в одном положении.

— Нет, — я покачала головой. — Никто не должен знать.

Я не хотела, чтобы до Армана дошли слухи. Пусть я маленькая, но гордая птичка.

Хель колебалась, но, наконец, она кивнула и протянула мне салфетку.

— Тогда давайте попробуем позавтракать.

Хель аккуратно налила чай в изящную фарфоровую чашку и поставила её на поднос. Затем она принялась кормить меня с ложечки, словно маленького ребёнка.

— Откройте ротик, госпожа, — мягко произнесла она, поднося ложку с ароматной кашей, украшенной орехами и свежими ягодами. Каша оказалась удивительно вкусной — сливочная, с нотками корицы и медовым привкусом.

Я поморщилась от унижения, но голод взял своё, но Хель продолжала кормить меня, рассказывая о последних новостях, стараясь отвлечь от неприятных мыслей.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошёл Арман. Он замер на пороге, но его взгляд говорил сам за себя, а губы сжались в тонкую линию.

Император медленно приблизился к кровати.

— Вижу, ты уже проснулась.

Хель побледнела. Отложила в сторону тарелку и салфетку.

— Ваше императорское величество… — она склонилась.

— Прочь, — рявкнул Арман, даже не глядя на нее.

Служанка тут же ретировалась.

Когда дверь за ней закрылась, Арман повернулся ко мне.

Одного этого взгляда хватило, чтобы все внутри заледенело.

— Я же предупреждал, что не стоит пытаться сбежать. Теперь тебе придётся ответить за своё непослушание.

23

Пальцы Армана медленно потянулись к узлу, словно он наслаждался каждой секундой моего унижения.

Я замерла, боясь пошевелиться.

Арман развязывал шнурок нарочито неторопливо, будто растягивая момент моей беспомощности.

Когда узел наконец ослаб, он не спешил отпускать мою руку. Его пальцы задержались на моём запястье дольше, чем требовалось, изучая следы от верёвки.

— Повреждений нет, — заключил он. — Покраснение скоро пройдёт.

Его прикосновения обжигали, и я поспешила вырвать руку, тут же прижав ее к груди. Мышцы успели затечь, и от резкого движения острая боль пронзила запястье.

— Прими ванну, — приказал он, поднимаясь с края кровати.

Арман направился к выходу, но остановился у двери.

— Я надеюсь, что побегов больше не будет, — его голос стал холоднее льда. — Следующая попытка будет иметь более серьёзные последствия.

Он вышел, оставив меня одну в комнате. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё кипит от гнева и унижения.

Я медленно поднялась с кровати. Запахнула поплотнее халат и поспешила выполнить его приказ.

Опустилась на край ванны, глядя на своё отражение в зеркале. Глаза покраснели от слёз, но от грустных мыслей меня отвлекла Хель.

Она быстро вошла и принялась за работу.

Ванна быстро наполнялась тёплой водой. Служанка добавила несколько капель ароматического масла, разложила пушистые полотенца и баночки, и всё это даже не глядя на меня.

Я сняла халат и погрузилась в воду, позволяя теплу обнять мое тело и расслабить напряжённые мышцы. Но даже здесь я не могла избавиться от липкого ощущения унижения и беспомощности.

Вода скрыла следы моих слёз, но не могла смыть чувство горечи.

Теплая вода и усталость сделали своё дело — не заметила, как мои веки отяжелели, а сознание стало уплывать в полудрёму. Расслабившись, я прислонилась спиной к бортику ванны, позволяя себе на мгновение забыть обо всём.

Внезапный шорох заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Арман стоял прямо передо мной. Он молча наблюдал несколько мгновений, прежде чем сделать шаг вперёд.

— Ты заснула.

Не дожидаясь ответа, он приблизился к ванне. Взял в руки огромное пушистое полотенце и расправил его между нами.

Это было явным перебором. Ночь, привязанной к кровати, как по мне, так была еще не самым большим унижением, чем явить ему свою наготу в полной мере.

Время шло, а я всё лежала, молясь, чтобы он наконец вышел. Мужчина и не торопил меня, позволяя сделать выбор самостоятельно.

Арман уходить не собирался, а вода заметно остыла. Наконец я сдалась. Было неловко, но выбор и без того был очевиден.

Я поднялась из воды и шагнула в объятия Армана. Он обернул меня в мягкое полотенце, которое почти мгновенно впитало влагу, и подхватил на руки.

В