Истинная для Императора. Любовь по приказу - Сима Гольдман

Мужчина глубоко вздохнул и встретился со мной взглядом.

— У меня есть предложение, от которого невозможно отказаться.

Я молчала, ожидая продолжения.

Арман сделал шаг вперёд, глядя мне прямо в глаза.

— Я предлагаю тебе стать моей императрицей.

Я почувствовала, как мои губы дрогнули, но постаралась быстро взять себя в руки.

— Вы издеваетесь? — прошипела, сжимая кулаки. — После всего, что произошло, вы предлагаете мне стать вашей женой?

Уму непостижимо!

— Это не предложение из вежливости, — спокойно ответил мужчина. — Это единственный способ защитить тебя.

— Защитить? А от вас есть способ защититься?

Он покачал головой.

— От тех, кто хочет использовать твою силу. От ритуала, который лишит вас разума, если не жизни.

Я отступила на шаг, его слова жгли даже душу.

Арман подошел к столу и достал свиток с отчетами шпионов, затем протянул мне. Я не взяла его в руки, но внимательно изучила содержимое.

— Как моя жена ты получишь защиту. Неприкосновенность.

Это казалось какой-то злой шуткой.

Почему я должна верить тому, кто сам держит меня в плену?

— Вы серьезно?

— Я не идеален, — признал он, впервые показав хоть какие-то эмоции. — Но я действительно хочу защитить тебя.

— И я должна в это поверить? — я рассмеялась, но смех вышел горьким. — Вы держите меня здесь против воли, привязываете к кровати… А теперь вдруг решили стать моим защитником? Не смешите, я никогда не стану вашей женой.

— Тогда перефразирую, — его голос стал жёстким. — Утром ты станешь либо моей женой, либо любовницей.

— Мечтайте!

Я развернулась и быстро приблизилась к двери. Не успела и открыть ее, как мой руку поймали в плен.

— Я не закончил, — прорычал император.

В его глазах плескалось первозданное пламя, но оно меня больше не пугало. Только жутко бесило.

Так сильно, что руки обожгло и я почувствовала прилив сил. В меня как будто бы вошла энергия, которая требовала немедленного выхода.

— Не держи в себе, — сквозь стиснутые зубы произнес мужчина.

Я не поняла, что он имел в виду, а потом опустила взгляд на запястье, за которое он держал меня.

Нет, только не это.

Его пальцы покраснели и местами проступили волдыри ожога.

— Отпустите, — выдохнула я.

— Не отпущу. Никогда.

Я почувствовала, что уже не могу сопротивляться ни себе, ни ему.

Мне хотелось уничтожить все вокруг. Сжечь. Испепелить. Превратить в прах.

Сила нарастала внутри меня, словно кипящая лава в жерле вулкана. Я чувствовала, как энергия пульсировала в венах, как жар разливался по телу.

— Не сопротивляйся, — голос Армана звучал слишком спокойно, несмотря на то, что его рука явно причиняла страдания. — Позволь ей выйти.

Я не могла контролировать этот поток. Пламя начало подниматься от моих пальцев, сначала робко, а затем всё сильнее и сильнее. Оно не обжигало, а словно танцевало вокруг моей кожи, образуя огненный кокон.

Комната наполнилась треском и шипением. Огонь распространялся по моим рукам, поднимался к плечам, окутывал платье, которое тут же начало тлеть.

Арман не отступал. Его глаза горели тем же огнём, что и во мне, только другого происхождения. Он словно подпитывал мою силу своим присутствием.

— Вот оно, — прошептал он, не отрывая взгляда от огненного зрелища. — Это малая часть твоей истинной мощи.

Пламя вырвалось из моих ладоней двумя огненными струями, ударилось о стены кабинета, превращая все вокруг в угли.

Я чувствовала, как сила покидает меня, но не ослабевает, а наоборот, более концентрированной.

Внезапно Арман сделал шаг вперёд, его руки обхватили меня, заключая в огненные объятия. Я ощутила, как его собственная магия переплетается с моей, создавая единый поток энергии.

— Видишь? — прошептал он мне на ухо. — Мы можем быть сильнее вместе.

Я стояла в объятиях императора, чувствуя, как колотится сердце, как дрожат колени.

Платье осыпалось клочками, которые тут же тлели, достигая горящего пола.

Хуже приходилось Арману. Он молча стиснул зубы и терпел, но почти вся его кожа покрылась чешуей, которая переливалась в отблесках огня.

Что же я наделала?

27

Одежда Армана тлела, как сухая листва под палящим солнцем. Ткань медленно превращалась в пепел, обнажая кожу, которая уже покрылась блестящей чешуёй. Она переливалась всеми оттенками пламени, как угли.

Я в ужасе отпрянула, но его руки лишь крепче сомкнулись вокруг меня.

— Арман! — вскрикнула я, пытаясь вырваться. — Я… я не могу…

Он не отпускал, продолжая удерживать меня в огненном плену своих объятий. Его лицо исказила маска боли, но в глазах не было ни капли страха.

— Тише, — прохрипел он, несмотря на явные страдания. — Это пройдёт. Сила свитка слишком мощная для тебя. Тело не выдерживает, и при всплеске эмоций нужно выпустить излишек.

Я смотрела, как его кожа покрывается всё новыми и новыми язвами, как пламя моей злости продолжает терзать его тело, но он не отступал.

— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Я не хочу причинить тебе боль.

Его губы тронула слабая улыбка.

— Ты не причиняешь боль, — произнёс он сквозь стиснутые зубы. — Ты показываешь свою истинную сущность.

Я закрыла глаза, пытаясь взять под контроль бушующую внутри энергию. Но она не слушалась, продолжала рваться наружу, причиняя ему страдания.

Внезапно Арман притянул меня ближе, его губы почти коснулись моего уха.

— Доверься мне, — прошептал он. — Мы справимся с этим вместе. Твоя сила — это дар, а не проклятие.

Его слова, несмотря на боль, которую он испытывал, странным образом успокаивали. Я почувствовала, как пламя начинает утихать, словно прислушиваясь к его голосу.

Постепенно огненный вихрь вокруг нас стихал. Чешуя на его коже начала исчезать, язвы затягиваться, но одежда продолжала тлеть и осыпаться.

Когда последние отблески пламени угасли, Арман медленно отпустил меня.

— Ну вот и всё, — спросил он тихо. — Твоя сила может быть разрушительной, но я научу тебя контролировать её.

Я молчала, всё ещё потрясённая случившимся.

Горячие слёзы потекли по моим щекам, несмотря на все попытки сдержаться. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, что не смогла контролировать свои эмоции, за то, что причинила Арману боль.

— Не плачь, — его голос звучал мягко, почти нежно. — Ты не сделала ничего плохого.

Я попыталась отстраниться, вытирая слёзы рукавом того, что осталось от моего платья. Как глупо всё вышло… Устроила пожар в его кабинете, потом расплакалась как ребёнок.

— Мне так стыдно… — прошептала я, пряча лицо. — Я не хотела…

Арман вздохнул и, к моему удивлению, сорвал с кресла плед.

— Держи, — протянул он мне кусок пушистой ткани. — Прикройся.

Я взяла ткань, чувствуя, как горят щёки. Он видел меня почти обнажённой,