Хочу назвать женой - Виолетта Иванова

Они вместе ходили в лес за травами, какие-то выращивали на своем огороде. Рада учила ее варить зелья, слушать, что говорит тело, на что жалуется и как ему помочь. Кроме лекарского учения Алаяна сама взялась вести все домашнее хозяйство.

— Рада, мне не сложно, да и особо ничего мне делать не надо, только убрать, еду приготовить, да белье постирать. Мне только в радость делать это за добро твое.

Алаяне Рада выделила светлую комнату, где была удобная кровать и небольшой стол. Днем женщины занимались домашним хозяйством, а по вечерам собирались в кухне, где Рада перебирала травы, варила свои настойки, а Алаяна вязала. О тетке Матрене они не забывали, часто навещали ее, приносили пироги, каши. Алаяна помогала старушке выбираться на улицу, усаживала ее на скамеечку у дома, слушала ее рассказы. Матрена смотрела на синее небо, улыбалась и вздыхала: «На старости боги внучку мне послали».

Шли дни, прошло лето, наступила осень. Женщины часто уходили в лес за ягодами, грибами. Урожай в этом был богатым, они много набрали грибов, насолили на зиму, вареньев всяких наварили. Алаяна уже много знала травок и иногда сама ходила в лес собирать, когда Рада шла на торг за продуктами или товарами либо продавать поделки Алаяны. Шали, носочки и рукавички, что вязала Алаяна, модницы расхватывали сразу же, заказывали новые. Деньги у женщин водились. Рада купила Алаяне обновки, долго любовалась девушкой, когда та со смехом примеряла их, крутилась перед небольшим зеркалом.

— Ты у меня словно княжна. Князя бы тебе найти, чтобы счастье было, чтобы ты свою жизнь не жила одинокой, как я, — вздохнула Рада. — И детишек бы родила.

— Мне никто не нужен, матушка. Не судьба мне женой кому-то стать, — Алаяна обняла женщину, положила свою голову ей на плечо. — Спасибо, что взяла меня к себе, век благодарна буду.

Молодые люди присматривались к Алаяне, ходили вокруг их дома, но девушка никого не привечала. Рада, по просьбе девушки, гоняла парней от дома. А по ночам Алаяна вспоминала синие, как небо глаза атамана. Запал он ей в душу. С того дня они больше не виделись, хотя в тайне, когда она иногда вместе с Радой ходила на торг, надеялась еще раз увидеться с ним. Но потом одергивала себя — не хочется ей снова разбитой быть, не верит она больше мужчинам, не поведется на разговоры их сладкие. Хватит ей Ивана и Гришки, а также зла Пелагеи. Да если узнает атаман о стыде ее, то даже в ее сторону смотреть не будет. Выбрасывала она свои мысли об атамане, не пара они и быть ею не могут.

В конце осени по городку пронесся слух, что Илья женится на Марьяне, к первому снегу собираются свадьбу сыграть. Когда кто-то из женщин, что приходили к Раде за настойками и мазями, рассказывал об этом, Алаяна закусывала губу, отворачивалась, чтобы никто не увидел, как в ее глазах блестят слезы. Она сдерживала слезы, не показывала, что расстроилась, даже улыбалась сплетницам, когда они уходили из дома.

Когда Рада закрыла за очередной болтушкой-сплетницей дверь и вернулась в кухню, села за стол, покачала головой:

— Ну вот, свадьба скоро. Добилась-таки Марьяна своего.

— Разве это плохо? — спросила Алаяна, на душе которой скребли кошки.

— Да чего хорошего. Злая она. Не будет Илье с ней счастья.

— А откуда она взялась? — решилась спросить Алаяна.

— В свое время Данислав привез ее из губернского города. Говорили, что она дочь какого-то знатного чиновника. Уж чего она решила из большого города в нашу глухомань уехать не знаю. Ей тогда всего девятнадцать годов было. Свадьбу здесь в городке играли, шумная была, весь город гулял. Но через два года Данислав погиб. Марьяна вдовой осталась, к родителям не вернулась. Когда Илью атаманом выбрали, осталась возле него в тереме.

Алаяна только покачала головой. Не выходил у нее из души атаман, но запрещала она себе о нем думать, слишком это больно, когда предают. Да и порченая она, разве атаман возьмет такую девицу в жены? Не верила она больше никому. Поэтому вновь запретила себе об атамане вспоминать. А когда он женится, грех это о чужом мужчине думать.

Если Алаяна ранее думала, что может сказать, что вдовая она, то, приехав в городок, решила никому так не говорить — не правильно это отношения с обмана начинать. Этот обман всегда висеть над ней будет и отношения портить. Когда она об этом сказала Раде, та только грустно улыбнулась: «Наверное ты права. Так правильно будет. Кто полюбит, то и так замуж возьмет, все поймет».

После этого разговора прошло два дня. Женщины собирали на огороде свой богатый урожай. Рада копала картошку и радовалась — зиму проживут в сытости, никогда такого не было, а Алаяна улыбалась. Знала она, что это боги им благоволят, ведь недаром ее «Удачей» батюшка нарек. Вдруг послышался топот множества копыт, поднялась суета. Рада поспешила к воротам, Алаяна чуть подотстала, пока руки от земли отряхивала и в бочке с водой отмывала, потом тоже пошла к воротам, где уже человек десять конников толпились. Никогда еще такого не было, чтобы большая толпа людей возле их дома собиралась. Послышался голос, от которого по спине Алаяны холодок пробежал, узнала его сразу:

— Рада, помощь твоя нужна.

Когда Алаяна вышла к крыльцу, увидела атамана, который шел следом за Радой, нес на своих руках молодого мужчину всего в крови. Рада спешила в дом, на ходу отдавая Алаяне распоряжения:

— Готовь горячую воду, травы для заживления ран, тряпицы чистые.

— Куда нести? — спросил атаман, проходя и оглядывая кухню.

— Клади на лавку, — Рада указала на широкую лавку у окна, где стояли горшки, стала убирать их, освобождая место.

В кухню стали заходить еще люди, толпились у входа. Рада посмотрела на них.

— Выйдите, не топчите здесь. Ваша помощь мне не нужна. Атаман все сам расскажет. Илья, что произошло?

Он стал говорить, а мужчины с хмурыми лицами еще потоптались у входа и вышли во двор.

— Мы на охоте были. Богдан решил новую кобылку сегодня взять. Говорил я ему, что она еще плохо объезжена. Вот и случилась беда. На нас здоровый кабан выскочил. Его кобыла испугалась, скинула с себя Богдана, он под ее копыта попал, а потом еще кабан его несколько раз на клыки поднял.

Рада слушала атамана, осматривала раны мужчины, который лежал без чувств с бледным лицом. Алаяна стояла чуть в стороне, приготовив тряпицы и большую бадью с водой, стала доставать мази и