Гиблый уезд - Владимир Евгеньевич Чернявский

поднимался исполинский богатырь. Копье в его руке сияло ярче солнца. Дорогу Флавию преградила пестрая толпа. Люди широко открывали рты, но вместо слов из глоток вырывались громкие блеяние и мычание. Во главе процессии шагал толстый мужик в воловьей шубе. На шее у него колыхалось медное ботало. Язык его стучал в самое ухо. Все громче и громче…

Флавий открыл глаза. Мимо него к воротам хутора тянулась вереница волов, меж ними семенили овцы и бараны. В нос бил терпкий мускусный дух, смешанный с запахом пота животных.

– Идыть! Идыть! – Иван лупил прутом по воловьим бокам, следя, чтобы скотина не свалилась в присыпанную землей яму. – Отгоню в поле! – крикнул он, поравнявшись с Флавием. – Целее будут.

Как только Иван скрылся за воротами, Флавий поднялся и зашагал в опустевший хлев. Хивря сидела бледная, щеки на некогда румяном лице впали, глаза опухли, кожа покрылась морщинами. Баба постарела, будто ей накинули лет двадцать.

Пока Флавий поил Хиврю с руки, она не проронила ни звука. Воду приняла, а от еды отказалась. Лишь когда он уходил, за спиной послышался всхлип и тонкое щенячье поскуливание.

В хозяйской хате Флавий засыпал в пистоль порох и затолкал горошину. Закрепил оружие на рогатине так, чтобы дуло целилось в центр ловушки.

– Готов, пан? – В дверях появился Иван.

– Угу, – вздохнул Флавий, вытирая вспотевшие ладони.

Он вышел из хаты, перебрался по доске через яму, прошел по двору и, немного помедлив, шагнул за калитку. Солнце ползло к зениту, лицо обдувал теплый ветерок, в кустах наперебой щебетали птицы. За взбороненным полем темной массой высился лес. Флавий вытащил футляр со второй горошиной и вытряхнул ее на раскрытую ладонь. «Видел бы меня сейчас отец, – промелькнуло у него в мыслях. – Он бы оценил эксперимент».

С минуту все оставалось как прежде, только птичий гомон притих и воздух потяжелел. Над лесом с карканьем вспорхнула стая ворон. Черные птицы закружились у верхушек сосен. Кусты в подлеске с треском раздались, и на кромку поля выскочил зверь. Не меньше полутора саженей ростом, он двигался на двух огромных куриных лапах. Еще две лапы, похожие на медвежьи, молотили когтями воздух. Черный мех зверя лоснился на солнце, из хищной пасти торчали два белых клыка.

Норка приближался рывками. Не прыгал, не бежал, но с каждым мигом оказывался все ближе. У Флавия скрутило живот. Рука его дрогнула, он чуть не выронил горошину и суетливо запихнул ее обратно в футляр.

Налетел ветер, поднимая коричневую земляную пыль. Зверь, потеряв след, остановился, заводя носом из стороны в сторону. Наконец, снова учуяв добычу, протяжно завыл и двинулся к хутору.

Флавий оцепенел, сорочка прилипла к спине, в висках зашумело. Казалось, ноги его вросли в землю и он не сможет сделать ни шагу. Когда до зверя оставалось саженей двадцать, в голове Флавия прояснилось, будто с окна сдернули занавесь. Он крутанулся на месте и припустил обратно во двор. Пронесся по доске над ямой, заскочил в хату и бросился к пистолю.

Зверь приближался к хутору. Вблизи норка выглядел устрашающе. Под шерстью вздымались толстые, как канаты, жилы. Маленькие глазки светились углями, из открытой клыкастой пасти извергался утробный раскатистый рык.

Флавий дрожащими пальцами вздернул курок, положил палец на спусковой крючок. Норка ворвался во двор, без заминки перепрыгнул ловушку и ринулся к хате. Флавий бросил пистоль и, не раздумывая, сиганул в окно, выходящее в сад. Кубарем пролетел пару саженей, больно ударившись коленом, вскочил и побежал. За спиной ревел зверь, с хрустом крошились стены хаты.

Флавий петлял между кустов и деревьев. Ветки лупили по рукам и лицу, но он не чувствовал боли. Сердце металось в груди, воздуха не хватало. Сам того не заметив, Флавий обогнул сад по дуге и снова заскочил во двор. Зверь гнался, утробно рыча и ломая хуторские постройки. Силы иссякали. У развалин хозяйской хаты Флавий споткнулся и распластался в пыли, снова ушибив пострадавшую ногу. Не в силах подняться от боли, он перевернулся на спину, схватил с земли острый обломок доски и выставил перед собой, словно пику. Зверь медленно приближался. Из его распахнутой пасти вырвался победный рык, и Флавия окатило дождем вонючей слюны. «Прости, отец, не оправдал надежд, – пронеслось у него в голове, – И ты, Анна…» От мысли, что он никогда не увидит Анну, к горлу подступил горький ком, а перед глазами предательски возникло лицо рыжеволосой цыганки. Флавий вдруг понял: он хочет еще раз прикоснуться к ее белой коже, покрытой веснушками, и почувствовать дурманящий поцелуй.

На краю зрения мелькнуло светлое пятно. Флавий скосил взгляд. Из-за развалин хаты выскочил Иван с вилами в руках и бросился с отчаянным криком на норку. Зверь, даже не посмотрев на него, отбросил ударом куриной лапы, словно тряпичную куклу, но шагнул в сторону, чтобы удержать равновесие, и наступил на край ловушки. Сеть ушла вниз, увлекая за собой зверя. Норка взмахнул лапами и рухнул в яму. Оттуда донесся визг, переходящий в хрипы, и раздраженный рев.

Затрещала и лопнула сеть. Флавий отбросил импровизированную пику и начал отползать к развалинам хозяйской хаты. Рев оборвался. Из ямы показались две когтистые лапы, а следом – голова зверя. Норка, пялясь на Флавия красными глазками, вытянул шею и клацнул зубами.

Флавий рывком сдвинулся назад, слепо зашарил вокруг себя, и его пальцы нащупали гладкую рукоять пистоля. Норка по грудь выбрался из ловушки. Он мощными ударами вгонял когти передних лап в землю и подтягивал туловище. Флавий схватил оружие и направил на зверя. Задержал дыхание, унимая дрожь, прицелился и потянул за крючок. Раздался выстрел. Между глаз норки вспыхнуло алое пятно. Зверь дернулся, задрал лапы и с громким всхлипом рухнул в яму.

Прошло несколько минут. Из силков не доносилось ни звука. Флавий подполз к краю ямы и осторожно заглянул. Зверь лежал на дне, завалившись на спину. Бока его вздымались и опадали, лапы подергивались, шерсть посерела и на глазах продолжала светлеть. По туше побежали языки синего пламени, и она начала истлевать, превращаясь в белесый пепел. Из ямы пахнуло жаром. Флавий отпрянул, а когда снова посмотрел вниз, от зверя не осталось и следа.

Вдалеке замычала корова, ей ответили несколько басистых голосов. Флавий, кряхтя, поднялся. Его окружали разрушенные хаты, смятые кусты, сломанные деревья. Передняя часть хлева обвалилась, обнажив ряды пустых стойл. В развалинах замерла привязанная к столбу Хивря. Глядела выпученными глазами на превратившийся в руины хутор.

Флавий заковылял к Ивану. Горошкин сын лежал на спине, широко раскинув руки, будто хотел обнять весь мир. Вокруг него растеклась бордовая