Гиблый уезд - Владимир Евгеньевич Чернявский

Перекрестившись, крестьяне принялись за еду. Флавий тоже вытащил из несессера ложку. Хозяева если и удивились, то не подали вида. Стряпня оказалась отменной: сладкая картошка, тонкое тесто, жирные шкварки. Даже кошка под столом урчала от удовольствия. У Флавия на лбу выступил пот, тепло истомой расползалось по телу. Подумалось, что вот так бы и жил простой крестьянской жизнью. Днем – нехитрая работа в поле, сытная еда и никаких забот, что надеть, как предстать в обществе. Детей опять же полная горница, жена красавица… Флавий посмотрел на Олесю и, смутившись, отвел взгляд. Мысленно второй раз за день чертыхнулся: не о том он думает. Целое село в джунгли превратилось, а он все о своем мечтает.

– Так, что у вас тут стряслось? – Флавий отложил ложку.

Сельчане перестали жевать.

– Так репа, пан, – заерзав, просипел Тарас.

– Да. Хорошая репа, большая. – Флавий облизнул губы. – Откуда она такая взялась?

– Весною засеяли. – Старик отвел взгляд. – Вот и уродилась…

– Сама она не могла такой вырасти. – Флавия начала раздражать упертость хозяина.

– Все по Божьей воле, – ответил тот. Голос его заметно дрожал.

– По Божьей? – Флавий нахмурился. – А может, кто другой вмешался? – Тарас заморгал. – Может, всадник черный тут побывал? – Флавий поднялся и навис над столом.

Крестьяне перекрестились.

– Який всадник? – Старик громко икнул. Лицо его побелело, руки затряслись, зрачки расширились, будто он воочию увидел черного всадника. Того и гляди забьется в припадке.

– Поди, напугал он вас? – смягчился Флавий.

– Вы бы его видели! – Тарас чуть не плакал. – Сущий дьявол!

Еще неделю назад Флавий бы не церемонился. Допросил бы старика с пристрастием, вытряс бы всю правду. Но теперь рвение улетучилось, его место заняла усталость человека, внезапно ставшего гостем в собственном доме. Что ни тронь, все оборачивается не тем, чем казалось раньше.

Олеся и Васса сидели, потупившись. Тарас всхлипывал и вытирал скупые стариковские слезы. Флавий молча поднялся из-за стола и вышел во двор.

День клонился к закату. За околицей темнел лес из репной ботвы. Местами гладкие стволы придвинулись вплотную к плетню, словно репа пыталась оттеснить и столкнуть дом в реку. Флавий опустился на скамью возле хаты, вдыхая свежий воздух, пропитанный речными ароматами. «В гигантской репе нет ничего нового, – думал Флавий. – Горошкины дети тоже росли как на дрожжах». Больше беспокоили жители села. С ними явно случилось плохое. Жирные нагие телеса, раздутые животы, немота и странные пустые выражения лиц. С такими людьми не хотелось еще раз повстречаться.

Послышались легкие шаги. К лавке подошла Олеся. Из амбара тенью метнулась Жучка и легла на землю неподалеку.

– Не серчайте на деда, – едва слышно проговорила девушка. – Мы все боимся.

– Понимаю, – Флавий поднялся с лавки.

Олеся оказалась ниже его на голову. Он в который раз отметил приятные черты ее лица, гибкое тело. Одеть ее в платье с кружевами, выучить манерам – и будет блистать в светском обществе. Жаль, образование местные позволить себе не могут, да и некогда им: заняты с утра до ночи в поле или по дому. Выдадут Олесю замуж, дети и тяжелая работа испортят ее кожу, огрубят тело. Не так уж она проста и идеальна, деревенская жизнь. Он-то точно с местными не сможет тягаться в их распорядке. Свалится без сил в первый же день.

– Ты сама этого Касьяна Черного видела? – Флавий посмотрел на Олесю.

– В селе он ко всем являлся, – вздохнула девушка.

– Как это?

– Во сне приходил, обещал одарить. – Олеся взяла в руки кончик косы. – Наутро у каждого порога горсточка семян нашлась.

В низ живота Флавия пробрался холод. Скрутил до боли кишки так, что не продохнуть.

– Какой он из себя, этот Касьян? – сглотнув, спросил Флавий.

– Так черный же. – Олеся нервно теребила косу. – Будто в темноте человек стоит, лица не разобрать, только шаги и голос.

– Шаги?

– Будто по камню кованые набойки стучат.

Флавий озадаченно потер подбородок, вспоминая свои кошмары. «Не может быть!» – вертелось у него в голове.

С реки подул влажный прохладный ветер. Листы репной ботвы за плетнем закачались, издавая странный звук, похожий на шипение. Над хатой, мелькая крыльями, пронеслась летучая мышь.

– Что же случилось дальше? – собравшись с мыслями, спросил Флавий.

– Посадили мы те семена. На следующий день репа из земли полезла, только успевай тягать. Завалили все амбары ею. Сытная оказалась, сладкая. Один раз поешь, и на весь день хватает.

Олеся замолчала. На ее плече снова появилась мышь. Грызун, принюхиваясь, смешно морщил нос. Жучка подползла к ногам хозяйки и перевернулась на спину, но девушка не обратила на нее внимания.

– Стало быть, репа сельчанам понравилась? – прервал паузу Флавий.

– Все веселились, мол, теперь ни работать, ни пропитание искать не надо, – опять вздохнула Олеся. – Хозяйство забросили… Только вот, если попробовал, отказаться уже невозможно. Жизнь не мила, если не съешь кусочек. Привязала к себе людей репа.

– М-да… – только и смог промычать Флавий.

Снова ожил змеевик. Кругляш потяжелел и нагрелся. Кожа под ним горела. Жучка, видно что-то учуяв, вскочила на лапы и навострила уши.

– А ваша хата почему к репе не пристрастилась? – Флавий через сорочку зажал медальон в кулаке, и жар ослаб.

– Дед сызмальства репу не ест, – натужно улыбнулась Олеся. – Живот у него от нее болит, а бабка заодно с ним. Они семена Касьяновы сажать не стали. Спрятали от греха подальше. Вот теперь трясутся, что Касьян к ним явится и накажет.

– Будет иметь дело со мной, – нахмурился Флавий. – Я давно с этим иродом встречи ищу… Репа эта и вправду такая вкусная? – сменил он тему.

– Да. Сладкая, не оторваться, – кивнула девушка. – Я тоже ее наелась, и батько мой, и мать. Дед хотел нас к себе забрать, но только меня смог силком уволочь. К лавке привязал, чтобы не убежала. Неделю мучилась, чуть не померла, но бабка меня выходила, – голос Олеси дрогнул, на глазах выступили слезы. – А батько с мамкой так у репы и остались в полоне.

– Ну-ну… – Флавий потянулся достать платок, но спохватился, что тот остался в мундире.

– Солошинские наши… – Олеся всхлипнула, слезы потекли по щекам. – Они все будто в рай попали. Не пашут и не жнут. Не печалятся ни о чем.

– Рай… – задумчиво повторил Флавий.

Он вгляделся в заросли, и ему почудилось, что меж стволами мелькнуло светлое пятно.

– А что за девочки в сорочках там хороводят?

– Дочка мельника, еще старосты, пятеро из крестьян… – Олеся поджала губы. – Репа их главными над взрослыми сделала. Они ей служат и всем