Северная сага. Конунг и воевода - Вячеслав Калинин

— Слышу, — прошептал в ответ Борщок. — Правда меня вылечишь? Не врешь? Не хочу в Ирий!

— Правда! Мне врать зачем? Я умею врачевать. Ты лучше с братом потолкуй — я серебра много отвалить вам могу. Зачем меня Морозу отдавать, если он теперь вас в дружину не примет? Да и с серебром, скорее всего, обманет, не станет платить вам. Там нас вои Игоря встречать будут, так он им скажет — и порубят вас. Лишние вы теперь, ненужные видоки!

— Эй! — раздался с носа крик Мороза, который услышал или заметил, что пленник переговаривается с парнем. — Ты что там отроку болтаешь? А ну, заткнись! Иначе снова тряпку в рот запихну!

— Попробуй только! На куски порву, я же предупреждал! — отозвался Ратибор. — Лучше ответь мне, Мороз, с чего ты решил, что я родича твоего убил?

— А с того, что ты со своими воями отряд княжеский в пограничье побил. А в том отряде родич мой был. Трупы их потом люди князя в распадке нашли, неподалеку от одной деревеньки. Скажи еще, что не ты это их убил!

— Ах вот оно что! Тогда, конечно, не скажу так. Правда, всех, кого я убил, и не упомнить. Но этих помню. Да только это честный бой был, а не убийство. Они на чужой земле хозяйничали, а я их проучил, по княжескому повелению. В своем праве был. Ясно тебе, Мороз?

— Да плевать я хотел, к каком ты праве там был. Насчет земель пускай князья меж собой разбираются. А родича ты моего все же убил, поэтому — кровник!

— А кто же князю Игорю поведал, что это я с людьми своими дружинников его погубил? — продолжил Ратибор раскручивать разболтавшегося Мороза. — Это ж тайна только князя Мстислава и моя была.

— Не твоего ума дело! Есть послухи у меня в Смоленске! — важно ответил Мороз.

— Не хочешь говорить? Ну и ладно. Я и так знаю. Ключник княжий это был.

— Откуда ты… — начал было Мороз, но тут же осекся, сообразив, что его развели, как ребенка. — А ну, заткнулся!

— Ха! Да все понятно. Говорю же — дурак ты, Мороз! Я все знаю и без твоих слов. Вот вернусь в Смоленск и накажу предателя!

— Никуда ты не вернешься! К князю Игорю попадешь, он за своего сотника сначала тебя пытать прикажет. Так я первый катом вызовусь, за родича своего отомщу. А уж потом…

— Потом — суп с котом! Ты сначала доплыви до Игоря своего, дуралей!

Ратибор расхохотался.

— Заткнулись все! Достали уже! — проревел Дрозд. — Иначе всех за борт выкину! Молчать! Чтоб ни звука больше!

Наступила тишина. До Мороза, наконец, дошло, что он полностью разболтал свои секреты, а Ратибор уже все, что хотел, выяснил. Дрозд молча пытался придумать, как ему брата спасти от лихоманки. Один только Борщок тихонько поскуливал на корме — его снова тряс озноб, причем больше от переживаний, чем от холода.

Через некоторое время пареньку стало хуже — так он накрутил себя. Он впал почти в полное беспамятство, его поочередно бил то жар, то озноб. Дрозд начал заметно нервничать, все чаще озираясь по сторонам и выискивая что-то по обоим берегам. Наконец он не выдержал, и, после того, как младший брат особенно жалостливо застонал, практически взмолился:

— Мороз! Нужно к берегу приставать, пусть Ратибор снадобье сварит! Не могу я так больше! Ведь помрет Борщок! Один он у меня…

— Слушай, Дрозд! Я не живодер и брату твоему зла не желаю, — с пониманием отозвался Мороз. — Но этому Кречету никакого доверия у меня нет! До вечера на место прибудем, вот там пускай травы и собирает!

— Он слово даст, богами поклянется, что не сбежит, — заверил Дрозд и обратился к Ратибору. — Ведь поклянешься? Поможешь?

Ратибор сделал вид, что задумался. На самом деле, он лихорадочно соображал, что ему может дать остановка на берегу. Шансы для побега появятся, однозначно. По крайней мере их станет больше, чем в лодке. Его развяжут. Без присмотра, конечно, не оставят, но все равно так получится выгоднее с точки зрения возможного побега. Плюс снадобье сварить нужно — а это костер и, возможно, хотя бы плохонький ножик (травки измельчить). Сказать, что особый рез нужен с тайными словами в придачу, вот и даст Дрозд нож. На самом деле, устранить следует только Мороза, а с братьями и договориться спокойно можно. Но сейчас надо усыпить бдительность Мороза, отвлечь его, заболтать о чем-то незначительном, но тому интересном.

— Поклянусь, я же обещал отроку помочь! — сообщил Ратибор, картинно вздохнув, и тут же спросил. — Мороз! А чем ты меня усыпил? Что за зелье?

— Бабка моя ведуньей была. Научила сон-траву собирать и порошок из нее готовить! — не без гордости заявил Мороз. — Я тебе его в винище и подсыпал.

— Хорошее зелье! — одобрительно кивнул Кречет. — Научишь делать?

— Тебе-то для чего⁈ — удивленно крякнул Мороз. — Ты, считай, мертвец уже!

— А вдруг пригодится? В Ирии буду его делать и пить!

— Ха-ха-ха! Да ты шутник! — захохотал Мороз. — Ну, повеселил!

— Мороз! Мы с братом вам не мешаем? — не выдержал дальше слушать веселую беседу Дрозд. — Я пристать к берегу хочу! Давай, соглашайся!

— Ладно! Клянись всеми богами, Ратибор Белый Кречет, что не сбежишь! Ну!

— Хорошо. Клянусь перед лицом всех богов, Мороз, что не сбегу от тебя! — Ратибор кое-как приподнялся на одном локте и бросил взгляд на берег реки по ходу движения. — Поворачивайте, вон и поляна подходящая! Там травы нужные наверняка растут. И там домишко, кстати, стоит. За деревьями, смотрите!

— Точно, жилище чье-то! — прищурился Мороз. — Давай туда, Дрозд!

Лодка плавно повернула, идеально слушаясь своих гребцов, нос ее уткнулся в заросший травой низкий берег. Тут же от него в воду уходили узкие мостки.

Похоже, что место обжитое. От мостков к деревьям, в сторону домика, вела хорошо видимая тропинка. Неподалеку берег был изрыт копытами домашних животных, которых водили сюда на водопой. И лошадиные следы виднелись, и коровьи, и козьи с овечьими. Получается, что там, где торчит крыша, располагается довольно обширное