Северная сага. Конунг и воевода - Вячеслав Калинин

А может и не нужно убивать их всех. Достаточно вырубить охранника, а потом развязаться и юркнуть в темноту. Дальше — к забору, перемахнуть через него и ищите в лесу его ночью!

Их охранник, как раз, переминаясь с ноги на ногу, удачно переместился очень близко к Ратибору. Засмотрелся на обряд настолько, что даже слюни пустил. Кречет не преминул этим воспользоваться, молниеносно обхватил свободной рукой шею отрока, надавил, подержал так немного и, когда тот перестал дергаться, отпустил. Охранник тихо сполз к ногам Ратибора.

Кречет ухитрился подцепить все той же свободной рукой пояс охранника, изогнувшись, насколько позволяли путы, выдернул из чехла поясной ножик и чиркнул им по веревкам. Потом наклонился и быстрым движением разрезал веревки на ногах. Свобода!

Быстро обшарив бесчувственное тело отрока, снял его пояс вместе с кошелем, сумкой-ташкой и ножнами от ножика, подхватил сулицу и собрался уже нырнуть в темноту, как вдруг перехватил молящие взгляды двух братьев, Дрозда и Борща.

Освобождать бывших его похитителей или нет? Хотя, Дрозд — воин знатный, и в драке, если она случится, может быть полезен. Да и бежать, наверное, с ними сподручнее будет. Местность им знакома, а сам Ратибор, если в одиночку побежит, так и заплутать может. Ладно, пока есть шанс и жрецы заняты умерщвлением Мороза, можно освободить и этих горе-похитителей.

Мысли эти промелькнули моментально, а Ратибор уже разрезал путы братьев.

— За мной, молча! — прошептал он в ухо старшему брату. — Если Борщок опять тупить начнет, ждать вас не буду!

Дрозд кивнул и что-то быстро проговорил младшему. Глаза паренька прояснились, и он понимающе задергал головой.

Все трое, осторожно пятясь назад, отодвинулись от освещенной площадки и скрылись в темноте.

Ратибор повел их не к воротам, что было бы очевидно, а в совершенно противоположном направлении. Туда, где еще ранее он приметил самый богатый и большой дом, наверняка принадлежавший главному жрецу, седому старикану. По крайней мере, банька, из которой тот вышел, когда их привезли на капище, стояла рядом.

Пока никто не хватился беглецов. Жрецы были увлечены Морозом и своими ритуальными песнопениями.

Ратибор первым влетел в дом с копьем наперевес, готовый сразить любого, вставшего на их пути. Но никого там не было. Точнее, никого, кто мог бы оказать сопротивление. А вот девица, симпатичная блондинка лет двадцати, сильно заплаканная, в горнице была. Она сидела на широком ложе, застланном волчьими шкурами, и горевала. Пара тусклых жировых светильников кое-как освещала помещение.

— Ты кто такая? — Ратибор стоял перед девицей, готовый заткнуть ей рот ладонью, если та вздумает заверещать от испуга.

Но девица верещать не стала, а, наоборот, быстро сориентировавшись, почти скороговоркой, ответила:

— Я — Белка. Меня эти вчера захватили. Караван наш весь перебили, отца и братьев моих убили тоже. Ладью нашу себе забрали с товарами. Из Киева я. Спасете меня? Я знаю, где ладья стоит. Тут, неподалеку.

Она выпалила всю информацию на одном дыхании и уставилась на Ратибора большущими зелеными глазами.

Еще один шанс? Возможно. Надо попробовать.

— Спасем, если успеем сбежать. Ладья — это хорошо. Но для начала нам требуется оружие. Ты знаешь, где здесь есть оружие?

— Знаю, видела, как жрецы его принесли и там сложили, в клети.

Белка махнула изящной ручкой в дальний конец помещения.

— Там дверь, за ней лежит сброя воинская. Помоги развязаться, господин!

Только сейчас Ратибор заметил, что Белка привязана к ножке широкого ложа. Узел так хитро затянут, что самой, без ножа, ей освободиться никак не выйдет.

Вновь в ход пошел трофейный ножик. Освободившись, девица схватила один из светильников, вскочила на ноги и побежала ко входу в клеть. Ратибор поступил аналогично, за ними по пятам следовали братья.

— Вот, безымянный господин, здесь! — с намеком сказала она.

— Меня Ратибором зовут. Это Дрозд и Борщок, — тут же исправился Кречет, представив всех.

Беглецы вошли в просторную клеть, заполненную разным оружием и доспехами.

— О! А вот и моя кольчужка! — обрадовался Кречет. — И меч мой здесь! А вы что стоите? Хватайте, что приглянется, да побыстрее!

Братья ринулись выбирать оружие и воинское облачение. Белка, на удивление Кречета, не отставала, натянув на себя кольчугу, висевшую на стене и оказавшуюся ей четко по размеру.

— Это моя, — пояснила она, заметив удивление Ратибора. — Отец мой варягом был, меня учил воинским наукам. Я и из лука стрелять умею, и копьем с мечом тоже могу.

При этих словах она затянула пояс поверх кольчуги, ловко прицепила к нему ножны с небольшим узким мечом и схватила лук с колчаном, полным стрел. На ногах Белки Кречет заметил короткие кожаные сапожки. И когда она их надеть успела? Он даже не уследил. Какая шустрая девица! И впрямь — Белка!

— Готовы действовать? — спросил Ратибор.

— Готовы! — ответил за всех Дрозд. — Я прикрывать буду, а вы впереди бегите! И спасибо тебе, Ратибор!

— Хорошо, потом поблагодаришь. Белка, поведешь нас, раз знаешь, где ладья стоит.

— Здесь совсем рядом речка, — подтвердила боевая девица. — По ней в Днепр выйдем, а там и до Смоленска недалеко. Тебе же ведь туда нужно, Ратибор?

— Туда, — не стал отпираться Кречет. — А ты откуда знаешь?

— Жрецы со стариком седым болтали, а я слышала, что жертвы из Смоленска они привели. Это про вас.

«Ох и интересная девица! Все-то она видела и все-то она слышала!» — подумал Ратибор. — «Нужно будет поподробнее поговорить с ней, непростая она. Но это потом, позже. Сейчас скорее бежать следует, пока их не хватились. Или хватились уже? Ну-ка, в окошко гляну!»

Ратибор вернулся в горницу и выглянул в мутное оконце, затянутое бычьим пузырем.

Да, хватились их. Только сюда пока никто не догадался проверять идти. Вон, факелы где-то в районе ворот мечутся, да и крики слышны. Пора валить, причем как можно быстрее. Только в сундук возле ложа главного чернобожца заглянуть еще следует. Лишним не будет.

Ратибор откинул крышку сундука, подсветил, чтобы разглядеть содержимое, и радостно цокнул языком. В сундуке, как он и надеялся, лежали несколько кошелей с монетами. Кречет схватил наплечную сумку, валявшуюся там же, в сундуке, сунул в нее четыре туго набитых кошеля и повесил через плечо. Пора и честь знать!

Беглецы, задув светильники, тихонько вышли наружу и, обогнув дом, почти на цыпочках, подобрались к частоколу. Помогая друг другу, они взлетели на него и