Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Господа! — Герцог прочистил горло и попросил: — Оставьте нас!

— Это небезопасно! — забеспокоился хмырь с порезанной щекой.

— И абсолютно неприемлемо! — поддакнул мастер Вальдер.

Герцог опёрся на трость и поморщился.

— Не будем спорить! Подождите за дверью!

Голос аристократа изменился, стал холодным и жёстким. Спорить с ним не посмели.

— Дёрнешься, голыми руками удавлю! — предупредил меня Вальдер, прежде чем выйти в коридор. За сыскарём последовал его подручный, а вот хмурый тип с ножевым шрамом на щеке продолжил колебаться.

— Берн! — повысил голос герцог, и лишь после этого хмырь оставил нас наедине.

— Будем рядом, — предупредил он, покидая камеру.

Дверь осталась открытой; Карнстей подошёл к ней и выглянул в коридор, желая убедиться, что нас не подслушивают.

— Рассказывайте! — потребовал он после этого.

— Ваш человек не пришёл на встречу, пришлось начать поиски, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Бумаги удалось забрать, прежде чем к убийцам нагрянула стража, но меня прихватили на выходе.

— Значит, вы ждали Рихарда… — задумчиво протянул герцог. — Вы тот, кто я думаю?

Вслух озвучивать свою причастность к тайной службе Стильга не хотелось, и я представился иначе:

— Граф Сольгрев к вашим услугам.

— Сольгрев? — наморщил герцог высокий лоб. — Это…

— Захолустное местечко неподалёку от Ронева.

— Вы не похожи на уроженца Марны.

Я улыбнулся.

— В этом есть своё преимущество, не так ли?

— И на дворянина так же не похожи!

— Увы, не могу похвастаться вереницей благородных предков. Титул был пожалован за кое-какие услуги его величеству.

«Кое-какими услугами» было содействие в возведении на престол, но об этом я благоразумно умолчал, тем более что при моих словах герцог просветлел лицом.

— Так вы человек короля… — Карнстей умолк на полуслове, осенённый неожиданной догадкой, а меня словно шилом под лопатку ткнули.

Герцог должен был знать, с кем намеревается встретиться его человек!

Так какого беса?!

Резким движением я поднялся с пола и высвободил из пут руки. Шагнул с верёвкой к собеседнику, и замер как вкопанный, когда возникший в дверях Берн взял меня на прицел арбалета.

— Стоять! — потребовал он. — Назад! К стене! К стене, я сказал!

Я смерил разделявшее нас расстояние, и герцог поспешно отступил в сторону, не оставляя шансов укрыться за ним от стрелка.

— Назад! — повторил приказ Берн. — Живо!

Получить болт нисколько не хотелось, пришлось повиноваться. Тут же в камеру вошёл мастер Вальдер, довольный, словно обожравшийся сметаны кот.

— Отлично сыграно! — похвалил он мнимого герцога, который один за другим стягивал с пальцев кольца и перстни.

Я скрипнул зубами от бешенства. Провели! Как несмышлёного дурачка вокруг пальца обвели!

Глаза заволокла алая пелена, душу опалило потусторонним огнём. Нечистый заворочался, попытался вырваться на волю, и успокоить его получилось с превеликим трудом. За это время сыскарь успел защёлкнуть на моих запястьях ручные кандалы, изящные, будто драгоценные браслеты, и прочные, как цепи каторжан.

— А то больно вы шустры, граф, — усмехнулся мастер Вальдер, поспешно отступив на шаг назад.

И правильно сделал! У меня в голове билась-билась-билась! безумная ярость, и эти вспышки бешенства уже не имели никакого отношения к заточённому в душе бесу.

Проклятье, нет! Это мне самому хотелось вцепиться в шею сыскарю и стискивать пальцы до тех пор, пока не послышится хруст смятой гортани. А затем стискивать дальше, до хрипа и сипа, до кровавой пены изо рта жертвы…

И я имел все шансы в своей попытке прикончить мастера Вальдера преуспеть, но каким-то чудом смог удержаться от самоубийственного броска.

Меня затрясло, я уселся на прелую солому и размеренно задышал, пытаясь прогнать наваждение и низвергнуть нечистого обратно в самые отдалённые закоулки души.

Не время. Пока ещё не время.

Фальшивый герцог передал взятые из саквояжа документы мастеру Вальдеру, а кольца ссыпал в кожаный мешочек, туда же отправилась и золотая цепь. Сыскарь встал под окошком каземата и зашелестел листами. Просмотрев записи, он без всяких колебаний вскрыл запечатанный конверт, глянул на его содержимое и выругался:

— Бездна! Да он вконец рехнулся!

Гус удивлённо воззрился на сыскаря, и даже Берн на миг позабыл обо мне, так сильно поразило их услышанное. Но Вальдер больше никак прочитанное не комментировал, лишь лицо его постепенно наливалось дурной кровью, да играли на скулах желваки.

Ох, что-то сейчас будет…

Но взорваться верзила не успел: в коридоре послышались раздражённые голоса.

— Лис, скройся! — потребовал Вальдер, и мнимый герцог шустро выскочил из камеры.

Загрохотали по камням подкованные сапоги, к нам ворвался представительный аристократ в чёрном камзоле, бриджах и высоких сапогах. Он был заметно крепче сложен, нежели Лис, лицо с тяжёлой челюстью и носом с горбинкой выглядело куда более волевым. Сходство реального и фальшивого герцогов заключалось лишь в седине, золотой цепи на груди и многочисленных перстнях. Да ещё настоящий Карнстей, как и притворщик, носил трость.

Впрочем, если некто видел герцога лишь издали, когда тот мчался по улицам в сопровождении конного эскорта, то вполне мог спутать с ним Лиса. Ну а меня оказалось провести и того проще…

— Вальдер! — прямо с порога выдал запыхавшийся Карнстей. — Что у тебя здесь?

Сыскарь вопрос проигнорировал, продолжая изучать документы. Карнстей подступил к верзиле, заметил на бумагах в его руках собственные печати и возмутился:

— Вальдер! Какого беса ты творишь?!

Герцог потянулся за листами, но Вальдер убрал их и прорычал в ответ ничуть не менее грозно:

— Я творю?! В самом деле?

Карнстей побагровел от возмущения, обернулся и рявкнул:

— Вон! Пошли все вон отсюда!

Сопровождавшая аристократа свита поспешно оставила камеру. Берн опустил арбалет и беспрекословно вышел в коридор, а вот плюгавый подручный сыскаря сначала дождался подтверждающего кивка Вальдера. Про меня все будто забыли, но с клятыми кандалами на запястьях шансов вырваться отсюда не было вовсе.

— Отдай немедленно! — потребовал Карнстей и потянулся за бумагами.

На этот раз сыскарь не стал отдёргивать руку и сунул документы герцогу, а сам подошёл к двери и плотно её притворил.

Карнстей бегло просмотрел собственные распоряжения, потом неохотно разрешил:

— Спрашивай!

— Решил запереть Флоренс в монастырь, да ещё и марнийский? С какой стати?!

Я едва удержался от удивлённого присвиста. Доченька должна была изрядно проштрафиться, раз её вознамерились упрятать в монастырь! Это даже не роман с кучером, а что-то много-много хуже.

Стоп! Монастырь в Марне?! А вот это воистину нечто из ряда вон! И ещё целое состояние, пересылаемое в Магрев…

Дело дурно пахло. Очень дурно…

И точно — герцог о причинах своего решения распространяться не пожелал.

— Тебя это не касается,