Полёт "Валькирии" - Михаил Ежов

На мой взгляд, доказательство эффективности было так себе. Всё это можно было провернуть с помощью обычного фокуса. Например, изначально занизить ранг испытуемого. Но маркиз был прав: обман легко раскроется. Так что, вероятно, субстанция, полученная из крови темпоральной твари, работала!

— Братья мои! — снова заговорил де Барвиль. — Все вы достойны вкусить чудодейственного эликсира. Но взамен ложа требует доказательства преданности. Тот, кто желает получить магистерий, может встретиться со мной и в приватной беседе договориться об условиях, на которых ему будет вручена первая порция. Каждому потребуется своё количество эликсира, чтобы достичь апофеоза, так что обсуждать преображение будем индивидуально.

В этот момент в зал вошёл человек без маски и мантии. Быстро приблизившись к де Барвилю, он наклонился и зашептал ему в ухо. Лицо маркиза постепенно приобрело мрачное выражение.

— Как это возможно⁈ — резко спросил он.

Человек снова зашептал.

— Я понял! — прервал его магистр. — Немедленно отправьте людей на поиски. Он не мог уйти далеко! Доставить живым! Вы меня поняли?

Похоже, речь шла обо мне. Видимо, мой побег обнаружили.

— Анри, проследи, — велел де Барвиль своему помощнику, который околдовал меня дымом, чтобы привезти сюда.

Тот поклонился маркизу и поспешно покинул аудиторию вместе с принесшим весть о моём исчезновении.

— Господа! — обратился к собравшимся де Барвиль. — Вы можете подходить по очереди и записываться. Мы никуда не торопимся. Эликсира пока мало, но со временем хватит на всех.

Масоны потянулись к подиуму, норовя обогнать друг друга.

Я тоже направился к маркизу, хотя ни на какую аудиенцию записываться не собирался. Нужно было лишь немного выждать, чтобы мой отъезд не выглядел подозрительно.

Потолкавшись минут восемь среди толпы и дождавшись, пока человека три потянутся к выходу, я двинулся с ними.

В фойе сдал мантию лакею, забрал цилиндр и направился к стоявшим слева экипажам. При некоторых, помимо кучера, торчали сопровождающие. Я выбрал карету только с возницей. Сюда свет фонарей почти не добирался, так что от крыльца разглядеть происходящее было затруднительно. То, что нужно!

Подойдя к одному из экипажей, я вскарабкался на козлы и уселся рядом с кучером.

— Куда⁈ — удивился тот, уставившись на меня в недоумении. — Не ваша это карета, сударь! Обознались вы!

Я ткнул револьвер ему в бок. Предупредил:

— Не вздумай закричать! Сразу на тот свет отправлю!

В глазах кучера появился испуг.

— Не губите, барин! — прошептал он дрожащими губами. — Детки малые, сиротами оставите!

— Если не будешь дурить, вернёшься к ним уже сегодня. Поезжай!

— Куда? — брякнул возница.

— К воротам и дальше до города. Там скажу, что делать.

— Только не убивайте!

— Трогай давай.

Кучер щёлкнул кнутом, кони пришли в движение, и карета покатила через двор. Мы были первыми, кто покидал территорию особняка.

Когда подъехали к воротам, слуги открыли нам чугунные створки, и через несколько секунд мы оказались на дороге, идущей между высокими, плотно стоящими деревьями.

— Прибавь-ка ходу, — сказал я.

Кучер послушно прошёлся по спинам лошадей кнутом, и карета начала быстро набирать скорость.

Ехали молча. Я держа своего спутника на прицеле, чтобы не пришло в голову что-нибудь выкинуть. Но тот, кажется, об этом и не помышлял. Только иногда опасливо косился на пассажира в маске и не забывал подстёгивать лошадок.

Прошло минут десять, когда позади раздались резкие возгласы. Обернувшись, я увидел поверх крыши кареты три несущиеся во весь опор двуколки. Лёгкие экипажи быстро нагоняли нас.

Погоня!

Видимо, хозяин угнанной мною кареты обнаружил пропажу, поднял тревогу, и де Барвиль отправил за мной своих людей. Стрелять они вряд ли станут: я маркизу нужен живым. Значит, постараются обогнать карету и преградить путь. А у меня в револьвере ни одного патрона.

Первой мыслью было велеть кучеру гнать быстрее, но я от этой идеи тут же отказался: двуколки гораздо легче и всё равно нас настигнут. А загонять лошадей понапрасну — глупо.

— Не вздумай шалить! — строго сказал я кучеру. — Застрелю!

— Всё понял, барин! — поспешно кивнул тот.

— Сбавляй потихоньку скорость.

Мои преследователи быстро приближались. Вот первая двуколка настигла карету, а затем поравнялась с ней.

— Стой! — крикнул мужик, сидевший рядом с возницей. В руке у него был револьвер. — Стой, кому говорю!

Стрелять он не торопился. Оно и понятно: зачем маркизу мёртвый маг времени?

— Дай-ка! — я вырвал из руки кучера кнут, размахнулся и хлестнул того, кто правил двуколкой.

Тот вскрикнул, дёрнулся, вожжи с правой стороны резко натянулись, лошади вильнули к деревьям. От такого маневра коляска накренилась, пошла вбок, колесо угодило в канаву и с треском рассыпалось на части. Мои преследователи вылетели из двуколки и грохнулись на землю.

Две другие коляски были вынуждены объезжать место крушения, что малость задержало их. Но лишь на короткое время. Не прошло и трёх минут, как одна из них начала уверенно нас догонять. Мужик, сидевший с возницей, привстал, выждал немного и вдруг прыгнул на запятки кареты!

Надо сказать, он меня впечатлил. С такой ловкостью ему бы в вестернах сниматься.

Человек вскарабкался на крышу, выхватил из кармана нож, зажал зубами и на четвереньках двинулся ко мне.

Привстав, я хлестнул его кнутом. Раздался хлопок, человек схватился за лицо, покачнулся, но не упал. Я ударил ещё раз. Мужик вскрикнул и упал на бок. Нож выпал у него изо рта.

И в этот момент кучер изо всей силы пихнул меня в бок кулаком!

Я едва успел выпустить кнут и схватиться за латунный поручень. Иначе слетел бы на дорогу.

Кучер явно намеревался ударить снова: подался ко мне, широко замахиваясь.

Пришлось врезать ему каблуком в переносицу.

Взмахнув руками, кучер опрокинулся назад и с пронзительным воплем рухнул с козел, мгновенно пропав из виду. Поводья остались у него в руке, вес волочащегося по земле тела натянул их, и кони начали останавливаться.

Проклятье!

Сунув бесполезный револьвер в карман, я схватил пытавшегося встать на крыше мужика за рукав и изо всех сил дёрнул. Он слетел с кареты и шлёпнулся на дорогу.

Двуколка пронеслась по нему на полном ходу, подпрыгнула на теле и опрокинулась, перегородив дорогу!

Я плюхнулся на козлы. Кучер уже выпустил поводья, и теперь они волочились по земле. Подобрав их, я хлестнул ими лошадей, крикнул «Но!»

Карета покатилась быстрее. Но без кнута упряжка не желала выкладываться на полную.

Обернувшись, я увидел, что последняя двуколка остановилась.