Полёт "Валькирии" - Михаил Ежов

— Кому ещё вы говорили о том, что попробуете связаться с погибшими? — спросил я.

Вполне возможно, что девушка ни при чём, и убить пытались не меня, а её. Кто-то, кто верит в способности Мадам Шаммурам и опасается, что духи поведают через неё то, что жандармерии знать нельзя.

— Я говорила только господину Райхенбаху, — слегка нахмурилась Деканская. — Правда, мог слышать господин Крафт. Мы обедали в его присутствии. Они с господином Райхенбахом обсуждали какие-то сложности в конструкции дирижабля. Я невнимательно слушала.

— Кто это такой?

— Главный инженер.

— Больше никого не было?

— Был ещё господин Леммель. Это начальник охраны. Он частый гость за столом.

— Это все? Больше никто на обеде не присутствовал?

— Нет. Почему вы спрашиваете?

— Даже камердинера господина Райхенбаха? Кажется, он повсюду за ним следует.

— Гюнтер? Да, он будто его тень, — девушка улыбнулась. — Он, конечно, присутствовал. Надо же, я про него даже не подумала. Так привыкла к нему. Но вы не ответили, почему спросили об этом.

— Просто в голову пришло. Забудьте. Столько мыслей в голове, что я не всегда понимаю, почему задаю тот или иной вопрос.

Итак, если Деканскую пытались убить, чтобы не дать поговорить с душами Окунева и Корчагина, намечались четверо подозреваемых: Райхенбах (хотя он-то вряд ли стал бы устраивать диверсии на собственном заводе), его камердинер Гюнтер, главный инженер Крафт и начальник охраны Леммель.

С двумя последними я знаком ещё не был. Надо сегодня же это исправить.

— Что вы замолчали? — спросила Деканская.

— Так, мысли кое-какие.

— Послушайте, я ведь вам что сказать пытаюсь, — девушка вдруг положила вторую руку мне на плечо. — Вы меня спасли, а рыцарю полагается получить за подвиг награду. Благодарность от прекрасной дамы? Понимаете?

Я Деканскую отлично понял. Хоть и был удивлён.

— А как же господин Райхенбах?

— О, мы только друзья! Его интересуют мои спиритические способности, и только.

Верилось в это с трудом. Но не отказываться же. Тем более, как я выяснил в больнице, хоть пенициллин ещё и не изобрели, одарённые целители прекрасно справлялись с любыми болезнями.

— Как радостно это слышать, — сказал я и решительно притянул Деканскую к себе.

Глава 10

На завод я приехал несколько позже, чем рассчитывал. Зато как раз поспел к обеду, и фон Райхенбах, к которому я сразу заявился, чтобы сообщить, что остаюсь до испытаний дирижабля, был вынужден меня пригласить.

От Деканской я заскочил к себе, чтобы взять вещи на первое время, так что камердинер Райхенбаха проводил меня до выделенной мне комнаты в том же здании, в котором обитал швейцарец. Вообще, завод чем-то напоминал средневековый замок феодала. Райхенбах устроил тут собственную крепость. Видимо, сказывалось его баронство.

Оставив чемодан в комнате, я отправился в сопровождении могучего блондина в столовую, где, как и надеялся, было накрыто на четверых. Значит, кроме меня и Райхенбаха, будут Крафт и Леммель. Это именно то, на что я рассчитывал.

— Не понимаю, зачем вам терять здесь время, — проговорил швейцарец, который уже сидел во главе стола. — Уверен, у жандармерии полно дел, требующих внимания.

— Это правда, но у меня приказ. Я не обременю вас надолго. Испытания ведь совсем скоро?

— Да, через несколько дней.

— Когда вам должны доставить артиллерийские орудия?

— Скоро. Я пока веду переговоры. К сожалению, они почему-то затягиваются. Но я не предвижу с этим проблем. Кто в здравом уме откажется стать поставщиком воздушного флота Его Величества?

Тут он был прав. Надо бы связаться с Новацким и сказать ему, чтобы соглашался. Но меня терзали смутные сомнения. Что ж, раз время терпит, постараюсь узнать ещё что-нибудь, прежде чем говорить с мужем сестры.

В столовую вошёл невысокий мужчина в летнем костюме. У него было худое лицо, редкие волосы и тонкие светлые усики. Верхняя губа казалась гораздо толще нижней.

— Позвольте представить вам моего главного инженера, — проговорил фон Райхенбах. — Господин Дитрих Крафт.

— Андрей Ильич Мамонтов, — сказал я, пожимая протянутую руку.

Ладонь у инженера оказалась сухая и твёрдая. Чувствовались мозоли. Видать, Крафт не чурался и сам поработать руками.

— Моё почтение, — проговорил он сдержанно. — Я так понимаю, на вас возложена задача следить, чтобы до испытаний «Валькирии» не было диверсий?

— Совершенно верно.

— Очень хорошо. На заводе прекрасная охрана, но лишний присмотр не помешает.

— Господин Крафт носится с дирижаблем, как с младенцем, — улыбнулся фон Райхенбах. — Если с «Валькирией» что-нибудь случится, он не переживёт.

— Это будет крайне досадно, — сухо сказал Крафт, садясь за стол. — Столько усилий не должны отправиться коту под хвост.

Говорил он с таким же лёгким акцентом, как швейцарец.

— Надеюсь, задержка из-за гибели Окунева и Корчагина не слишком повлияла на подготовку к испытаниям, — заметил я.

— У нас есть другие специалисты, — ответил Крафт, расстилая на коленях льняную салфетку. — Конечно, заминка была, но это не критично.

Тут к нам присоединился ещё один человек. Высокий, широкоплечий, с выправкой военного. Он широко шагал, задрав массивный подбородок. Чем-то напоминал камердинера Райхенбаха, который стоял у двери, изображая статую.

— Фридрих Леммель, — представил его швейцарец. — Познакомьтесь с господином Мамонтовым. Он из жандармерии. Я вам говорил о нём.

— Да-да, — кивнул начальник охраны, пожав мою руку. — Хорошо, что вы здесь. Так всем будет спокойнее.

— Андрей Ильич, — сказал я. — Рад, что вы не возражаете.

— Не думаю, что это имело бы значение.

Как только он уселся, Райхенбах позвонил в колокольчик, и в столовую вошли слуги с блюдами.

Обед шёл неторопливо. Подали тыквенный крем-суп (несладкий, как я люблю), рябчиков с клюквенным соусом, зелёную спаржу и тушёные кабачки, а на десерт — шоколадный мусс.

Швейцарец обсуждал с главным инженером какие-то технические тонкости, иногда поясняя мне то один, то другой момент. Больше из вежливости, чтобы я не чувствовал себя лишним. Что ж, очень любезно с его стороны.

Я решил для начала получше познакомиться с начальником охраны. В конце концов, именно он отвечал за безопасность на заводе.

Так что, после того как был съеден десерт, я обратился к нему:

— Господин Леммель, мне хотелось бы проинспектировать принятые меры безопасности. Не сомневаюсь, что