Полёт "Валькирии" - Михаил Ежов

Впустил меня швейцар. А затем строгий консьерж сообщил, что госпожа Деканская хоть и дома, но без предварительной договорённости никого не принимает.

— Сообщите ей о моём визите, — сказал я. — Андрей Ильич Мамонтов. Дело государственной важности.

Это произвело впечатление на консьержа. Так что он отправил наверх мальчишку-посыльного. Вернувшись, тот сообщил, что меня ожидают.

— Нумер двадцать шестой, — сказал консьерж. — Как на второй этаж подниметесь, направо.

Оказавшись перед лакированной дверью, я нажал кнопку электрического звонка и приготовился ждать, но замок лязгнул практически сразу. Видимо, меня поджидали в прихожей.

На пороге возник Жорж. Сегодня он был без золотого пиджака, который сменил на малиновую бархатную куртку.

— Дражайший господин Мамонтов! — всплеснул он унизанными кольцами пухлыми руками. — Как мило, что вы зашли! Входите же! София Михайловна вас ожидает. Она будет вам ужасно рада!

Через несколько секунд Жорж уже вёл меня через просторную квартиру. Когда мы оказались в гостиной, я сразу увидел Деканскую. Она была в простом голубом платье. Стояла возле каминной полки. Правда, тут же порывисто устремилась мне навстречу.

— Мой спаситель! — воскликнула она. — Я так волновалась после того, как вы исчезли! Думала, вас убили!

— Со мной всё в порядке, благодарю, — сказал я, поцеловав протянутую руку. Он неё пахло дорогими духами. На запястье переливался тонкий алмазный браслет. Вероятно, подарок Райхенбаха. — Увы, преступнику удалось скрыться.

— Вы совершили настоящий подвиг! Вы мой герой! — Деканская наградила меня лучезарной улыбкой.

— Рад, что вы не пострадали, София Михайловна.

— Вашими стараниями. Давайте сядем, и вы расскажете, что случилось после того, как вы побежали за грабителем.

— Ничего интересного, уверяю, — ответил я, игнорируя предложение расположиться в креслах. — У нас с вами осталось незаконченное дело.

— Дело? — нахмурила красиво изогнутые брови девушка.

— Вы собирались связаться с духами погибших на заводе.

— Ах, да! Верно… Так вы за этим пришли? — в голосе Деканской послышалось разочарование.

— В том числе. Служба.

— Понимаю. Что ж, хорошо. Я вам обещала. Конечно, обычно спиритические сеансы проводят вечером. Но мы задёрнем шторы. Жорж, будь любезен.

Антрепренёр тут же принялся затемнять гостиную.

Деканская направилась к столику, на котором стояли свечи, хрустальный шар и замысловатые статуэтки, похожие на африканских божков. Лежала также доска Уиджи.

— Не обращайте внимания, — сказала девушка, поочерёдно зажигая свечи. — Это всё реквизит. Вы были правы: чаще всего я даю представление. Но не всегда. Сегодня всё будет взаправду. Садитесь же.

Мы опустились напротив друг друга. Жорж как раз закончил со шторами, и гостиная погрузилась в сумрак, который нарушало только пламя свечей на столе.

— Дайте мне руки, — сказала Деканская, протягивая свои. — Смелее!

Антрепренёр тихонько вышел, оставив нас вдвоём.

Я взял тонкие пальцы девушки.

— Что бы ни происходило, молчите! — предупредила Деканская и закрыла глаза. — Иначе спугнёте духов. Сейчас я войду в транс и попытаюсь с ними связаться. Возможно, они будут говорить через меня. Не пугайтесь.

Наступила тишина. Спустя полминуты левая рука медиума слегка дёрнулась. Затем — ещё раз. Деканская медленно покачала головой из стороны в сторону, словно разминая шею. А затем проговорила:

— Как звали погибшего?

— Которого?

— На ваш выбор.

— Иван Викторович Корчагин.

— Хорошо. Вызываю дух Ивана Корчагина! — повысив голос, сказала Деканская. — Дай нам знать о своём присутствии!

Прошло секунд десять, и вдруг откуда-то из угла появился красный дым! Запахло сиренью.

— Я здесь! — объявила низким, почти мужским голосом Деканская. — Зачем вы меня потревожили?

Однако, талант! Так владеть связками — это просто удивительно.

— Задавайте вопросы, — обычным голосом шепнула девушка.

— Как вы погибли? — спросил я.

Красный дым постепенно расползался по гостиной, слегка завихряясь, словно на него откуда-то дул сквозняк. Только что не пытался принять форму чьего-то лица. Запах сирени становился всё сильнее.

— Взрыв, — проговорила мужским голосом Деканская. — Огонь! Очень горячо. Потом ничего не помню.

— А что было до взрыва? — спросил я. — Из-за чего он случился?

— Случайная искра. Несчастный случай. Следовало быть осторожней.

— Василий Степанович Окунев был с вами?

— Да, был. Он тоже мёртв?

— К сожалению. Из-за чего возникла искра?

— Всего лишь статическое электричество. Здесь темно и холодно. Мне становится трудно говорить.

— Давайте ещё вопросы, если есть! — шепнула Деканская. — Скоро я потеряю контакт!

— Я узнал всё, что хотел.

Про хлор спрашивать не стал. Незачем Деканской знать о том, что стало известно следствию. Возможно, она замешана в гибели инженеров и не просто так втёрлась в доверие к Райхенбаху. И этот сеанс — неплохой способ узнать, как движется расследование.

Деканская судорожно вздохнула и открыла глаза.

— Попробовать вызвать другого? — спросила она.

— Нет, они были вместе. Духи ведь не умеют лгать?

— Умеют. Но обычно они этого не делают. Вас не устроили ответы?

— Да нет, господин Корчагин подтвердил официальную версию: они с Окуневым погибли в результате несчастного случая.

Мне наскучил этот спектакль, так что я собирался уйти. Мадам Шаммурам явно водила меня за нос, до конца отыгрывая роль спирита. Что ж, с её стороны было бы глупо признаваться в мошенничестве. Девушку нетрудно понять. Жаль только потерянного времени. Впрочем, едва ли в моё отсутствие на заводе произошло что-то критичное.

— Вы кажетесь разочарованным, — заявила Деканская. — Ожидали услышать что-нибудь другое?

— Нет. Благодарю за сеанс. Я, конечно, не смогу присовокупить его к рапорту, но теперь, по крайней мере, буду знать, что опасаться диверсии нет причин. Увы, всё равно должен ехать на завод господина Райхенбаха. Начальство приказало оставаться там до испытаний. На всякий случай.

Я встал, но Деканская вдруг подалась вперёд и схватила меня за руку.

— Подождите, Андрей Ильич! Неужели вы думали, что я не отплачу вам за моё спасение?

В глазах спирита плясали отражённые язычки свечей.

— Того, что вы только что сделали, вполне довольно, — ответил я. — Кстати, как господин Райхенбах воспринял вашу идею связаться с Корчагиным и Окуневым?

— Он нашёл её замечательной. В отличие от вас, господин Мамонтов, он не скептик.

Говоря это, Деканская поднялась, не выпуская мою руку, обошла стол и остановилась передо мной, встав очень близко.