Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Под аккомпанемент новых тихих стонов иунктиев я набросился на дверь с яростной торопливостью, удар за ударом выбивая всё большую брешь; за ней виднелись ошеломлённые, испуганные взгляды нескольких застывших прохожих. Должно быть, я представлял собой жуткое зрелище. Я врывался в их город из пустошей сквозь их нерушимые стены — лицо и руки в крови и растерзанной плоти. Трудно было винить их за страх.

Три Надзирателя приближались. Они мчались ко мне со стороны какого-то охранного поста неподалёку. Я с новой яростью набросился на дверь — цеп мелькал, посох бил по обсидиану, ладони жгло с каждым ударом. Куски с оглушительным треском разлетались в стороны, стремительно расширяя пролом. Оружие, отметил я краем сознания, по-прежнему, казалось, не страдало от ударов. Хорошо. Если оно сломается, запасного варианта нет.

Дыра уже достаточно велика, чтобы прыгнуть, — я так и сделал и тут же оказался лицом к лицу с первым Надзирателем. Она взмахнула клинком, описавшим широкую ленивую дугу у моей шеи.

Я плавно ушёл в сторону. Вниз. Щёлкнул цепом — тот извился и впился ей в руку.

Мерцание. Гул. Она превратилась в груду пульсирующей, дёргающейся красной плоти.

Кровь и ошмётки плоти и костей брызнули на двух мужчин позади неё, однако это их не остановило; они нырнули сквозь багровую завесу, туман осел на их лицах жуткой пунцовой пеленой, покуда за их спинами нарастали испуганные вопли. Яростная решимость иунктиев ничего не значила: я поднял посох навстречу первому удару, разнеся клинок, пытавшийся его перерубить. От неожиданного успеха я едва не потерял равновесие, но успел опомниться — развернулся и ударил цепом прямо поперёк, навстречу обоим телам, летевшим на меня.

Мерцание. Гул. Мерцание. Гул.

Из конца улицы донеслись крики и вопли, однако все торопливо отступали; никто, и мудро, не решался встать у меня на пути. Секунд через двадцать я остался один — хотя наверняка хотя бы несколько пар глаз наблюдали за мной из безопасных укрытий ближайших зданий.

Неважно. Этого достаточно, чтобы привлечь сюда внимание Ка, возможно даже поднять Собирателей в самом городе. Но это слишком далеко от центра Дуата. Вряд ли достаточно близко к угрозе, чтобы вытащить тех, кто охраняет его пирамиду.

Я поспешил вперёд, стараясь не замечать горячей липкой жидкости, прилипшей к коже и одежде, и скользнул в тени лабиринта переулков.

Главные улицы Дуата в этот час были оживлёнными, но здесь царила тишина; я остановился, сорвал обмотки и тунику и торопливо вытер ими руки и лицо как мог, убирая самое страшное, прежде чем выбросить намокшие и испятнанные лохмотья. Затем достал свёрток, спрятанный здесь несколько дней назад. Надел чистую одежду, изучил своё отражение в кривом зеркале обсидиановой статуи, соскоблив несколько упущенных следов. Растрёпан, конечно, но достаточно, чтобы не привлекать особого внимания.

Я дышал, пока не успокоился, обмотал руки свежими полосами ткани. Спрятал теперь уже покоящееся оружие снова под плащом.

И уверенно вошёл в ничего не подозревающую толпу.

Вскоре я заметил ещё Надзирателей, стремительно двигавшихся в сторону разрушенного входа, но здесь я пустил в ход всё, чему меня научила Нетикрет. Останавливался, когда было нужно, замедлял или ускорял шаг постепенно, петлял и вливался в толпу незаметно. Люди здесь знали: что-то случилось — восточный вход в Дуат был всего в нескольких кварталах отсюда, а грохот обломков в городе слышался нечасто. Но никто, похоже, не замечал ничего особенного во мне. Никто, похоже, никого конкретно не искал.

Почти десять минут я двигался незамеченным и наконец добрался до входа в туннель — с облегчением переведя дух, когда тот закрылся за мной. Сердце всё ещё колотилось, но первая часть была позади.

Пока я унимал дрожь в дыхании, меня снова одолели сомнения: можно ли доверять сведениям, которые дал мне Номарх. Прежде я бы предположил, что, увидев, на что способно моё оружие, системы Ка автоматически ужесточат охрану вокруг него — независимо от того, что последует за этим. Что бы ни угрожало городу.

Полагаю, так или иначе, я вот-вот это выясню.

Я сорвал окровавленные полосы с рук, взял посох и цеп снова — сжал их, стиснув зубы, пока гул прокатился по треугольному проходу. Я не ожидал встретить здесь неприятностей, но в такой тесноте среагировать быстро было бы невозможно.

Низкий потолок заставлял меня сутулиться на ходу; вибрирующий пульс оружия отзывался эхом впереди меня. Однако никто так и не появился; напряжённый тревожный час спустя я пробирался через потайной вход, который впервые показала мне Нетикрет, — затем под рекой и вверх, на запад.

Когда я наконец вышел из основания зеленовато светящегося обелиска, не в пятидесяти шагах от Инферниса, всё казалось тихим.

Я перевёл дыхание, стараясь не думать о новом жжении в лёгких от близости к зелёной воде. Тонкий как лезвие чёрный мост через неё — тоже совсем рядом — сейчас пустовал. С этого угла снова было видно, что он ни на чём не держится, совсем без опор и колонн.

Это артерия Дуата. Его яремная вена. Если не считать тайных, разрушенных путей внизу, это единственная дорога между востоком и западом.

Я взял свежую белую ткань, оставленную здесь заранее для этой цели, снова обмотался ею и направился к входу на мост. Иунктиев в этот час было мало — большинство ещё работало. Никто не удостоил меня вторым взглядом.

Однако когда мост показался в поле зрения, у него ждали три Надзирателя.

Вэк. Лучше, чем обычные полдюжины, стерегущих переправу, но я надеялся, что моё ранее учинённое беспокойство отвлечёт больше; если бы так вышло, был шанс воспользоваться ещё одним иунктием и добраться туда, даже не тревожа Номарха. Но теперь некогда терзаться сомнениями. Трое меня не остановят, однако и помешать им вызвать подкрепление я не смогу.

Стоит мне начать — придётся действовать быстро.

Я срезал обмотку с ладоней. Вновь вскрыл раны — сквозь стиснутые зубы вырвалось шипение. Затем пошёл к Надзирателям. Держался смиренно до последней секунды — и тогда сунул окровавленные руки под плащ.

Надзиратели увидели угрозу и бросились в атаку.

Скользнуть вправо и рубануть. Мерцание. Гул. Перекатиться под взмахом и ударить. Мерцание. Гул. Подняться на ноги и встретить удар сверху; клинок женщины рассыпается прахом, и я делаю выпад сквозь красную дымку, оставшуюся от двух других трупов, — посох бьёт её в лоб. Мерцание. Гул.

Всё заняло десять секунд. Я стою, тяжело дыша, прикрыв рот ладонью, из последних сил сдерживая желание вдохнуть багровую взвесь, которая тихо оседает вокруг меня на землю.