Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

пока у меня нет лишней Воли, это не сработает. И какое-то время было терпимо; я, наверное, смогу помочь поднять Ульцискора по лестнице отсюда, если хочешь рискнуть. Но ничего длиннее этого мне, думаю, не стоит пробовать. Прости.

Я молчал. Пытался сосредоточиться на настоящем, но не находил в себе движения вперёд — разум мой был разбит. Боль боролась с сердечной мукой, та — с тревогой, тревога — с яростью. Каждой из них в одиночку было достаточно, чтобы сломить человека.

— Ты что-то об этом знаешь.

Я заставил себя вернуться в настоящее. Помедлил — и тут же понял по собственной заминке, что уже всё признал. — Ты не предпочла бы услышать о том, что происходит там, снаружи?

— Это я скоро выясню сама. Ты тянешь время, — добавила она.

Я смотрел на влажную, поблёскивающую стену впереди. Вонь была гуще у лестницы, и я не опускал ткань ото рта. Я знал, что этот вопрос последует, и ещё сегодня днём обдумывал ответ. Что сказать, что утаить. Что могло бы её утешить, а что лишь сделало бы хуже.

Но теперь всё это казалось таким далёким. Таким бессмысленным. Как только мы уйдём отсюда — в зависимости от того, как долго продлится эта война и куда нас забросит судьба, — я могу не видеть её годами. Если вообще когда-нибудь увижу.

Возможностей для честности у меня не бесконечно.

И я рассказал ей.

Я не вдавался в те же подробности, что Веридиус; кроме всего прочего, времени не было. Но я объяснил в самых общих чертах про Соливагус, про другие миры и Катаклизмы. Про версию Веридиуса событий её собственного Юдициума. О том, что она пыталась спасти Каэрора. О том, что он, возможно, жив — в другом мире. Я искал скорость, а не ясность; тяжесть всего этого выжигала из голоса эмоции и интонации. Ланистия слушала, не перебивая. Я закончил меньше чем через десять минут.

— Не говори Ульцискору о Каэроре, — тихо добавил я, почти вскользь. Ланистии, как мне казалось, можно было доверить подходить к этой информации с известной осторожностью. Мой приёмный отец — другое дело. — Не думаю, что это ему поможет. Я даже не уверен, что это поможет тебе, но… мне казалось, ты должна знать.

— За семь лет это больше, чем мне удавалось узнать, Вис. Это помогает. Спасибо. — Она легонько толкнула меня плечом. — Говоря о твоём отце. Если ноги уже держат, я пару минут побуду здесь одна.

— Хорошо. — Я встал, и хотя боль вернулась мгновенно, благодаря дополнительной Воле и краткой передышке она была терпимой. — Никуда не уходи.

Она фыркнула. Я сделал несколько шагов, но прежде чем начать осторожный спуск вниз, она окликнула меня снова.

— И, Вис? — Голос её был твёрд. — Каэрор — его брат, а я — его подруга. Я скажу ему. Никогда больше не проси меня скрывать от него что-то подобное.

Я молча скривился. Подумал было возразить, но времени не было, да и смысла тоже.

Шагнул в зловонный мрак глубоких камер.

Я ПРОБИРАЛСЯ МИМО ОБНАЖЁННОГО ТЕЛА ЗА ОБНАЖЁННЫМ ТЕЛОМ, распластанных по отполированной белизне Сапперов, — слишком многие были поблёкшими и покрытыми разводами рыже-коричневого и чёрного. Свет моего фонаря поочерёдно освещал каждого, и хотя у меня был номер камеры Ульцискора, я не отрывал взгляда от лиц заключённых.

И всё же я едва узнал Релуцию.

Я споткнулся и остановился. Та сторона её лица, что мне была видна, опухла, длинные каштановые кудри слиплись на половине его. Пряди прилипли к пропитанному кровью Сапперу за её спиной. Запястья и лодыжки покрывали синяки. Зрелище, которое я знал слишком хорошо. Это было от того, как она в панике металась в оковах.

Я помедлил долгое мгновение. Осторожно поставил фонарь на пол и подошёл к рукоятке в её нише.

Это запустит таймер. Какой-то Септим из Религии или Управления получал от неё Волю, и если в обычных обстоятельствах её потеря могла бы вызвать официальный запрос в Военное ведомство, то это поднимет тревогу. Особенно так близко к нападению.

Я осторожно освободил её, провернув лебёдку.

Она пробыла на Саппере лишь несколько дней — это было очевидно; прошло немного времени, прежде чем её дыхание изменилось, в щёки вернулась краска, а в затуманенные глаза — осознанность, пока она висела на цепях. Раздался лязг — она проверяла оковы. Потом — судорожные рывки, когда она осознала, где находится.

— Уберите меня от этой штуки. — Она прохрипела, едва выдавила слова. Меня она ещё не видела и дико вертелась. — Вытащите меня отсюда.

Я зафиксировал лебёдку и обошёл, чтобы она меня увидела. Её глаза расширились.

— Диаго. — Я не знал, называла ли она моё настоящее имя намеренно, чтобы воззвать ко мне, или просто паниковала и оно первым пришло на ум. К счастью, других ушей рядом не было. — Диаго. Слава богам.

— Пока не благодари их. — Я подавил глубокий ужас при мысли о том, через что она прошла. Держал голос холодным, а взгляд — твёрдым, не отводя его от её глаз.

— Что? — Она смотрела на меня так, словно не понимала, а потом начала дрожать. В глазах стояла мольба — и на этот раз без притворства. — Нет. Ты не настолько жесток. Просто подними меня, и мы сможем—

— Расскажи мне всё, что знаешь об Ангвисе, о Юдициуме, о навмахии. Имена и планы. Оружие, которое применял Эстеван. Всё.

Она уставилась на меня. Широко раскрытые глаза. Дрожь. — Нет.

Я шагнул назад к лебёдке.

— Подожди. — Я сделал ещё шаг. — ПОДОЖДИ!

Я снова встал перед ней. Секунды уже тикали, но это был шанс, который я не мог упустить. — Начнём с чего-нибудь простого. Почему ты здесь?

— Я должна была помочь Ланистии выбраться из города, но что-то, видимо, пошло не так. Я слишком долго её ждала. Потеряла путь к отступлению. А потом ваш проклятый Терций отдал приказ меня задержать. Видимо, опасался, что я могу оказывать на тебя чрезмерное влияние. — Она выплюнула последнее слово.

Терций Эриций поместил её сюда? Если бы я не был уже настолько мёртв внутри, я был бы разочарован. — Кто ещё был причастен к нападению на Юдициум — из тех, кого ты знаешь? Либо при планировании, либо непосредственно там? —