Стратег - Алекс Бредвик

— Безумец.

— Безумие — дитя Хаоса, — с широкой улыбкой проговорил уже я, после чего направился в сторону Палат Покоя.

Глава 9

— Чувствую себя… словно голый… — покрутился я, стоя в одной тканевой синей накидке, сандалиях и с посохом в руке.

Посох, кстати, был со стальным сердечником, а на окончания еще и утяжеленным, при этом по всему периметру было несколько колец, которые только усиливали сам посох. Оружие достаточно хорошее, но не летальное. Выпад таким, увы, работал крайне плохо.

— Ну а ты чего хотел? — усмехнулась Гера, которая вручила мне это чудо-оружие. — Ты решил отказаться от всего своего снаряжения в угоду маскировке. Выглядишь, кстати, не так примечательно. Может, и получится проникнуть в город без проблем.

— Ну, если верить докладам разведки, оттуда люди как-то потихоньку выходят. Может, я такими же путями смогу попасть, — неуверенно проговорил я, пожав плечами. — В крайнем случае, нападу на патруль где-нибудь на границе их зоны ответственности, а там сниму снаряжение. Крови много не должно быть.

— Тоже как вариант, — кивнула Гера. — Главное не выдай себя, что ты не свой. Будучи военным… это проще простого.

Вообще чёткого плана у меня не было. Да его просто не могло быть в принципе по одной простой причине — я не мог предвидеть того, что не случилось, я не Оракул. Я — полубог, который сам решает свою судьбу… и вот как она извернется… тут предугадать никто не сможет.

Поэтому убежище я покидал в смятении. Нет, решение принято и отступать уже поздно, просто… был некий липкий страх, который не хотел отпускать меня ни на секунду. И причин тут было много… и все я их прекрасно осознавал. Сам себя загнал в подобную ловушку. Но как становиться лучше, если постоянно находиться в комфортных условиях? Тренировки с Герой прямо показали, что нужно менять условия, чтобы развиваться, менять противников. Вот и сейчас, можно сказать, что у меня такая мощная персональная тренировка.

Тренировка, ценой которой может быть моя жизнь и вообще сам факт существования этого мира.

Уходить пришлось тоже через другую сторону, нежели ранее. Жрицы Деметры знали о существовании прохода, но говорили, что он был заблокирован завалом, так что я знал, что придётся немного поработать. И когда я добрался до завала, то отставил посох в сторону и просто приступил к работе. Методично, камень за камнем, стараясь, как и всегда, вспомнить ещё хоть что-то из своей собственной, ну или этой жизни. Но ничего за два часа так и не пришло в голову. Только проход очистился.

Вышел я намного севернее Элевсина, гарнизонов и патрулей тут не было, как и дорог. Так что мне ничего не грозило. Ещё один нюанс, меня не должны видеть даже свои, так как среди них так же могут быть предатели, как и прошлый убитый мною. И ведь сражались плечом к плечу… кто же знал.

Спускаться с лесистого склона было тем ещё удовольствием. Прошёл дождь, и земля под ногами всё норовила отправить меня в полёт, причем иногда в прямом смысле этого слова. Пару раз я даже падал и на своей пятой точке прокатывался метров под сто… а может, и целую стадию. Но, спасибо посоху и моей ловкости, удавалось затормозить без последствий для себя, моральных, и своего собственного организма.

Самый опасный момент был на тракте. Патрули ходили довольно плотно, здоровая паранойя… так что подгадать момент, когда мне нужно было проскочить, оказалось той еще задачкой. Благо, был вечер, снова, я почти сутки проторчал в Убежище, так что, дождавшись ночи, я просто прошмыгнул. Факела-то у меня не было, заметить в облачную ночь кого-то довольно сложно. Особенно если этот кто-то сильно прижимается к земле и буквально находится в низине, скрываясь от лишних взоров со множества сторон.

Следующее испытание — прошмыгнуть мимо деревенек, мелких владений, которые сейчас или пустовали, или там сидели наши разведчики, а потом через горы в сами Афины. Если там есть что-то, что меня может остановить… то придётся с этим разбираться. Я про бойцов противника, если вдаваться в конкретику.

Но пока шло всё более-менее спокойно. Я мало того, что шёл в ночное время суток, так и старался придерживаться теней. Чувства, что за мной кто-то следит не было, как и чувства того, что сейчас что-то произойдёт. Так что, придерживаясь теней, я продолжал медленно приближаться к городу противника. Нервы… были на пределе, но вместе с тем улыбка сама по себе лезла на лицо.

Можно было попробовать прошмыгнуть по тракту, который шёл вдоль побережья, но это гарантированная встреча с нашей заставой, причём не только нашей, но и гарантированно с заставой с той стороны. Так что нет, мой единственный путь — горы, причём лесистые, что радовало вдвойне.

Когда я до них добрался, то обнаружил несколько заросших троп. Прямо по ним идти я не рискнул, но вот вдоль них пошёл смело. Постоянно слушал свои собственные чувства, не делал ли я глупости, правильно ли я поступал. Пока всё говорило, что это весьма здравый шаг. И не только для меня лично, не только для моего отряда и моей сотни. О нет, это здравый поступок относительно всей осады. Проникну… смогу там разгуляться. Но прежде, чем соваться куда-то, нужно будет послушать окружение.

Шёл я спокойно, иногда слышал пение птиц, а иногда и не совсем птиц. Разведка… работала. Причём как наша, так и разведка противника. Наши сигналы я узнавал, они менялись каждый день, но не целиком. Специально, чтобы путать противника. Вроде тоже самое, а вроде чуть другое. А вот условные сигналы афинских разведчиков я не знал… и внимательно слушал, откуда они доносились. Была у меня одна интересная задумка.

Услышав закономерное «пение», я направился в нужную сторону. Слух специально усилил магией, специально взглядом пытался отследить нужную точку… и нашёл. Грязный, уставший, но тем не менее с решительностью в глазах разведчик Афин находился буквально в нескольких сотнях метрах от меня. И он смотрел практически в противоположную сторону! Находился на дереве… даже одежды подобрал соответствующие, древесно-зелёные.

Когда оставалось метров пятьдесят, я уже шёл максимально осторожно и медленно, смотрел, куда ставлю ногу. И продолжал магическим взором следить за этим разведчиком. И чем ближе подбирался, тем меньше звуков издавал. Казалось, что даже сердце перестало стучать в моей груди, замаскировалось, делало