Обещана мертвому царю - Вера Ширай

— Да нитка у них старая была, пожалели новую повесить, вот и порвалась. Не грусти.

Тарак тоже попытался найти слова утешения, но выходило у него всё неловко, только хуже становилось. Вот тебе и погадали на имя суженого.

Где же Радан?

Ветер обдул мои плечи. Я заметила, как флажки на деревьях начали резко биться о ветви, у костра у мужиков покатились брёвна по сухой траве, их спешно тушили, суетились. Собака неподалёку нервно нюхала воздух, тихо поскуливая. Дурное предчувствие лёгло на плечи тяжёлым грузом. Мне вдруг показалось, что лес злится. Я сказала об этом Мире, сама не понимая, откуда взялось это чувство.

— Ты что, тоже из той бочки пила? — усмехнулась Мира. — Теперь понимаешь, почему так легко тебя за водяницу приняли?

Мира и Тарак рассмеялись вместе, легко, беззаботно, будто ничего вокруг не могло быть опасным.

— Нет… — покачала я головой. — Нет, лес… он что-то говорит.

Я говорила почти шёпотом, не отрывая взгляда от тёмной кромки чащи. Оттуда тянуло сыростью, холодом и чем-то тревожным, будто между стволами затаилось что-то темное, мрачное.

Меня резко хлопнули по плечу: ребята потянули в хоровод, и толпа закружила меня в танце.

Я снова и снова искала Радана глазами. Мы должны были встретиться на полянке у края леса. Но до того он должен быть здесь, на празднике, среди всех. Может, он узнал про младшего и Тарака? Расстроился? Разозлился?

Когда я, наконец, вырвалась из этого движения, я увидела его.

Радан сидел за столом вместе с отцом и князем. Лица у них были серьёзные. Рядом — старшие деревни, люди князя, и прекрасная Талиса среди них.

Я ждала, что Радан подойдёт к нам, ко мне. Но он лишь кивнул в сторону князя и отца, оставаясь на месте. Но иногда во время их беседы он поднимал взгляд и смотрел на меня.

А потом одними губами прошептал:

Скоро.

Глава 13

Глава 13

Мы с Мирой решили перекусить и немного передохнуть. Устроились на широком бревне у самого края поляны, там, где огонь от костров уже не слепил глаза, а лишь мягко грел спины. Кора бревна была тёплой и шершавой, а воздух пах смолой и дымом.

Яблоки в карамели хрустнули почти одновременно: тонкая сахарная корочка треснула, липкая, янтарная, и сладость тут же прилипла к губам. Мы жевали медленно, смакуя вкус и то редкое чувство счастья и тайны, которое возможно лишь в эту ночь.

Чуть дальше, у длинных столов, женщины раскладывали угощение. Медовуха переливалась из бочки в кружки, а за столами остались самые серьёзные люди деревни: управленцы, старцы и мудрецы, местные и приезжие купцы, важные гости деревни. Я была уверена: именно там дух праздника ощущается меньше всего.

Я повернулась лицом к теплу. Перед нами полыхали костры: пламя взлетало вверх, искры срывались и гасли в тёмном небе. Парни подбрасывали дрова, смеялись; кто-то уже прыгал через огонь, сначала осторожно, по одному, потом смелее, парами. Оттуда доносились крики, визг и звонкий, беззаботный смех.

Тарак в этот вечер будто приклеился к нам намертво как банный лист, ни отстанет, ни шагу в сторону без него не ступить. Стоило нам с Мирой подняться с бревна, как он тут же ухватил нас за локти и потащил к костру.

Вокруг огня уже собралась толпа. Парни расступались, освобождая проход, пропуская тех, кто решался прыгнуть. Пламя взметнулось высоко, трещало, дышало жаром, словно живое, почти разумное существо.

— Давай, Тарак, — хохотнула одна из девчонок. — Тебе первому надо!

— Ага! — подхватила другая. — Сколько грехов за год набрал, одним прыжком боюсь и не сжечь всё!

— Это с чего? Это я то? — возмутился он, но уже пятился.

— Да ты один столько нагрешил, что костру мало будет! — крикнула Мира и легонько толкнула его в спину.

Смех прокатился по кругу. Говорили, если прыгнешь один, то сожжёшь всё тёмное, что налипло на душу за год. А кто выше всех перелетит — тому счастье само в руки пойдёт.

А если пара прыгнет, да рук не разожмёт, то быть им вместе, как ни крути.

Мира прыгнула первой, легко ступив на землю, звонко рассмеялась уже по ту сторону огня.

Моя очередь. Я огляделась по сторонам. Вдруг… вдруг Радан сейчас подбежит, возьмёт за руку, скажет что-нибудь глупое и смелое и поведёт меня к костру.

Но рядом был только Тарак. Он потянул меня за ладонь, уверенно, будто всё уже решено, но я резко высвободилась. Сердце ёкнуло, и я шагнула вперёд сама.

Пламя лизнуло воздух, жар ударил по ногам, я перепрыгнула огонь в одиночку, не оглядываясь. И уже по ту сторону подбежала к Мире, выдыхая и смеясь от нервов.

— Я так задумалась, что даже юбку не подняла, — вырвалось у меня. — Думала, загорюсь ярким пламенем.

— Ох, всё хорошо прошло, — Мира сжала мою руку. — Но ты больше так не подставляйся. Хватит с тебя дурных знаков на сегодня.

Старики начали собирать всех желающих к реке — пришло время пускать венки. Я пошла вместе со всеми, всё время оглядываясь, выискивая Радана. Его снова нигде не было. Неужели и правда отправили в дозор?

Я бросила взгляд на столы, где недавно сидели староста, кузнец, купцы и сам князь. Лавки опустели. Значит, правда, ушли проверять контур из соли и золы. Для нас этот день святой, но и для существ Чернолесья он не простой, в такую ночь границы тоньше обычного.

К реке уже тянулась весёлая толпа. Осмелевшие девчонки тащили князя за рукав, громко смеялись. Эх, видно, зря так прилегали к бочкам с медовухой. Князь упирался, но всё же пошёл. Талиса бросала на него острые взгляды, однако тоже поспешила следом, держась рядом со своей старухой. Она выбирала место у воды внимательно, осматривала всё цепким, оценивающим взглядом.

Я потянула Миру за руку, уводя нас подальше от этой пары.

У меня был свой выбор.

И я продолжала искать в толпе знакомое лицо. Ну хоть венок он должен поймать… Глупо надеяться лишь на папоротник.

Девушки одна за другой подходили к воде и отпускали венки. Я сначала не решалась, хотела, чтобы мой венок попал прямо в руки Радана. Но его всё не было.

Я наклонилась к воде, провела пальцами по глади, и тихо прошептала:

— Не подведи… — у меня к воде всегда