Обещана мертвому царю - Вера Ширай

— Мрррр…

И только я хотела выдохнуть, остановиться, сменить утомляющий бег на шаг, поднять голову и взглянуть на звёздное небо, как меня настиг голос. Мягкий и бархатный, он ложился на слух, как тёплый мёд. Его обладатель рассмеялся тихо, почти ласково:

— Ай-ай… Бессмертному стоило тщательнее обыскивать невесту.

Этот смех не просто скользнул по воздуху: он проник в голову, прозвучал слишком близко, слишком искренне, словно говорили прямо мне на ухо.

Между веток метнулось что-то чёрное и огромное.

Я успела различить лишь движение: слишком быстрый прыжок, слишком плавный бег для зверя или птицы.

И два желтых глаза вспыхнули в темноте.

Я сорвалась с места.

Ветви хлестали по лицу, цеплялись за волосы, рвали платье, но я бежала, не разбирая дороги. Я не видела охотника — он скрывался в темноте. Возникал между деревьев, играл со мной, спрыгивал вниз чёрным пятном, рычал, но всё так же гнал меня дальше, глубже в лес.

А его голос бежал рядом со мной.

— Не спеши… — звучал он всё так же мягко, почти заботливо. — Я устал вместе с тобой. Ляг, отдохни. Мох тёплый, как постель. Закрой глаза…

Я не отвечала. Я бежала вперед.

Тогда голос изменился: сорвался, огрубел, наполнился яростью.

— Я разорву тебя, — прорычал он, и в этом рыке было что-то звериное, смертельно опасное. — Я разорву твоё тело и растащу кости по корням.

Я споткнулась, но удержалась на ногах.

И вот голос изменился вновь, он звучал тягучей, сладкой песней, словно любимая колыбельная.

— В такую ночь чудеса сбываются… Не ты ли, красавица, счастья ищешь? Сказки о тех, кто потерялся в чаще, слышала? Хочешь, я расскажу тебе одну… Пррррисяяяядь…

И тогда я увидела его.

Огромный чёрный кот нёсся рядом со мной. Его движения были легкими, невесомыми, словно сама земля выталкивала его вперёд. Шерсть поглощала свет, жёлтые глаза горели хищным огнём. Он бежал, не отставая, и говорил, не сводя с меня взгляда.

Меня охватил страх. Я дёрнулась в сторону, попыталась увернуться, вырваться, спрятаться.

Ветка ударила по лицу, другая хлестнула по ноге. Я оступилась и рухнула в грязь. Влажная земля прогнулась подо мной, мелкие веточки впились в кожу, щепка больно вошла в ногу, и я не сдержала крик.

Кот спрыгнул с дерева прямо на меня.

Удар был такой силы, что мир перевернулся. Мы покатились вниз по склону; земля, камни, корни мелькали перед глазами. Я ударялась плечом, спиной, боком. И вдруг всё остановилось. Перед моими глазами черное небо и нежный круг луны.

Я лежала, задыхалась.

Кот сидел напротив. Так спокойно, словно еще секунда и начнет вылизывать лапы. Хвост обвивал его тело. Он смотрел, как я медленно поднимаюсь, стараясь казаться больше, шире, опаснее, чем есть на самом деле.

— Купальская ночь… — промурлыкал он. — И такая красивая девушка одна в лесу. Неужели за папоротником побрела?

Он моргнул — и передо мной уже стоял юноша.

Высокий, тёмноволосый, с мягкой улыбкой и тёплым, почти доверчивым взглядом. Его голос стал человеческим, манящим. Он шагнул ближе, протянул руку, наклонился к моим губам.

Я схватила первую попавшуюся ветку и ударила его по лицу.

Он отшатнулся, а я вскочила и снова побежала.

И тогда я увидела корчуна. Лесной дух шёл навстречу мне.

Дух шёл медленно, тяжело, своей обычной, не спешащей походкой. Корчун не использовал свои корни: его ноги, огромные, как бревна, ступали мягко, почти нежно, не оставляя следов. Стволы деревьев тянулись к нему, корни подрагивали, будто узнавали хозяина.

Я вжалась в ближайшее дерево, закрыла глаза и медленно сползла вниз, чувствуя, как кора царапает спину.

В памяти вспыхнуло нападение на деревню: бешеная скорость существа, ворота, разлетевшиеся в щепки, жгучие корни, тянущие меня вглубь леса, обвивающие ногу, впивающиеся в кожу, и то дикое, животное чувство страха.

Я почти сидела на земле. Не дышала. Пальцы вцепились в кору так, что занемели. Из горла вырвался тихий, сдавленный всхлип.

И в этот момент меня схватили.

Чужая рука сжала ворот платья и рывком вытащила меня на свет.

Юноша-оборотень с нечеловеческой силой потащил меня навстречу корчуну. Я упиралась ногами в землю, повисла на собственном платье, но он дотащил меня до открытого места и встряхнул, как тряпичную куклу.

Оборотень низко поклонился корчуну, утягивая меня, только вставшую на ноги, снова вниз.

— Мы, дети Чернолесья, приносим тебе поклон, старший леса, — произнёс он почтительно. — Приветствуем тебя. Мы тут в свои игры играем. Проходи дальше. Не беспокойся за нас, детей твоих.

Его пальцы сжались сильнее на моей шее, заставляя меня кланяться вместе с ним: низко, до самой земли.

Раз.

Два.

Третий поклон.

— Храни духи природы этот лес, — сказал он.

Корчун поклонился в ответ. Его корни прошлись по земле, пуская лёгкую дрожь сквозь наши тела.

Когда шаги лесного духа стихли, рука не отпустила меня. Наоборот, стала ласковой. Он держал меня за запястье, другой рукой провёл по щеке.

— Ты видишь во мне любимого своего, — прошептал он. — И тех, кто ушёл от тебя. Ты доверяешь мне.

Воздух стал мягким, как тёплое одеяло. Мох под ногами казался нежнее любой перины. Глаза сами закрывались.

— Спи, — напевал он. — Ты такая нежная… такая вкусная…

Я смотрела на него сквозь пелену сна.

Красивый, чёрноволосый, улыбающийся парень. Мечта всех девушек.

И вдруг его глаза стали ярко-жёлтыми. Улыбка вытянулась. Зубы медленно превратились в клыки. Но он продолжал напевать.

Глава 16

Глава 16

Жёлтые кошачьи глаза сияли во тьме. Улыбка медленно растянулась, превращаясь в оскал: единственное, что отчётливо выделялось на лице. Само же лицо растворялось в тумане; я понимала, что стоит мне отвернуться и его черты исчезнут из памяти, смешаются с тысячей других лиц. Но этот оскал будет преследовать меня во сне.

Оборотень сбавил шаг, расслабился, стал нарочито медлительным, перестал обращать внимание на детали, как будто он знал: спешить больше некуда.

Я замерла. Пальцы нащупали мешочек с солью и медленно стянули его с пояса.

Оборотень смотрел на меня так, словно моя судьба решена, а исход нашей встречи предопределён.

— Ну вот… так-то лучше, — промурчал он.

Его яркие глаза, как два золотых диска удерживали на месте, опутывали сознание. Я чувствовала, как взгляд проникает глубже, путает мысли, мешает дышать. Оборотень наклонился совсем близко.

И тогда я швырнула соль ему в лицо.

Побежала.

Я не оглядывалась. Я не могла позволить